Славянские отаку - Упырь Лихой

— Бедняга Пико. Ничего, до однополой свадьбы заживет. И вообще, хохлят по осени считают.

— У них в гейропах актуальное искусство очень модно, хохленочек пытается попасть в струю.

— Какую струю, мочи?

— Золотого дождя. Из евро, конечно.

Коле было не больно, только под волосами сильно щипало. Хлынули слезы, и хорошо, что под кровью их никто не видел. Он положил ножик и утерся тыльной стороной руки, сильно защипало глаза.

Коля стянул уже мокрую от крови футболку и вытерся той стороной, которая была на спине. Ему это не помогло, москали ржали еще больше.

— Извините, я не могу дойти до ванны, потому что сами видите что, — Коля шмыгнул носом и попытался протереть глаза футболкой, ему страшно хотелось посмотреть, что пишет Москаль.

— Пико, вот ты реально тупой, протянул бы веревку до ванной и по ней бы дошел. Или бойфренда позови, чтобы унял твою боль.

Донаты все сыпались и сыпались.

— Мне только кажется, или наш Пико плачет? — издевался Москаль.

— Вот я тебя не понимаю, — всхлипнул Коля. — Ты уже всю зарплату на меня просадил, наверное. Тебе хоть на выпивку хватает, ватное мудило?

— Всё, Пико, ползи уже к хирургу, порванную жопу зашивать. Кстати, у меня московская зарплата, хватит, чтобы купить и тебя, и трехэтажный домик в нашем Крыму.

— А ничего, что доллар у вас стоит уже сто рублей? — с вызовом спросил Коля. Кровь начинала свертываться, и кожу тянуло под этой пленкой. Если повезет, юшка остановится сама.

— Кто же покупает за баксы в своей стране, дурачок? Ты давай, соси там за евро у богатых старых немцев, разрабатывай ротик.

Коля услышал, как отворилась стальная дверь. Только бы не мама! Он надеялся уложиться до шести, чтобы не случилось как в прошлый раз.

— Шо ты там притих, даун?! — это голос брата. Защелка на двери уже пятая по счету, но все равно дает выигрыш во времени, можно выключить комп и не потерять лицо.

— Колин ебырь пришел, щас навешает малому люлей за измены, — читал комп.

— Так, блядь, кончай нас позорить! — Дверь тряхнуло от страшного удара. Дима, наверное, уже выпил и потому долбанул в полную силу.

— Передай старшему хохленку, чтобы сломал себе плечо, и будете оба как братья-акробаты за мир во всем мире, — продолжали угорать Колины «поклонники».

— Главное, чтоб хуй не сломал, он же перевозбуждается, когда дерет нашу няшку.

— Эй, сутер укропский, щас пойдешь выпивать на бабос, который мы заплатили твоей шлюхе-сестричке?

Коля улыбнулся предположительно в сторону компьютера и сделал окровавленные пальцы сердечком:

— Мои дорогие фанаты, вы сможете еще много раз насладиться этой записью на ютьюбе. Всех люблю, мир вам!

Защелка отлетела точно Коле в висок, он шарахнулся вправо и свалился вместе со стулом. Брат сгреб его и потащил куда-то. Судя по холоду и мягкой траве под ногами, это было то место во дворе, где лежал садовый шланг. Сильная струя воды ударила в лицо, вода перемешивалась с кровью, и земля впитывала розовую жидкость, как будто Коля с братом совершали древний шаманский обряд.

— Шо ж ты такой дебил, блядь… — стонал Дима. — Шо ты выебуешься перед ватным быдлом, ты себя ваще не уважаешь?

Коля высморкался в мокрую футболку, которую все еще держал в руках, потер ее под шлангом и выжал.

— Брось ты ее нахуй, потом в машину закинешь. Стой, я хоть бинт принесу.

Дима направился в комнату брата и встал перед камерой.

— Ссу в ваши жирные кацапские ебала, — сказал он.

Дима поставил камеру на пол, достал солидных размеров член и помочился рядом, надеясь, что новую вебку покупать все-таки не придется.

— Фансервис^[10] от укропа Димана, зачет! — читал компьютер.

— А у хохленка толстый хуй — много сала ел. Повезло тебе с сестричкой, Пико.

— Ты камеру с пола убери, пока не натекло, сеструха еще обидится и давать перестанет.

Дима выдернул шнур камеры из системного блока и сказал в микрофон:

— Сосите друг у друга, уебаны.

— Вот старший хохленок у нас гений технической мысли. Ты еще микрофон сломай, дурак. Выздоравливай, Пико, все, я поехал, — заключил Москаль.

— Мозгами вы все поехали, уебаны тупорылые, извращенцы засратые, — ответил Дима, протирая камеру использованной бумажной салфеткой из мусорной корзины. Руки у него тряслись от злости. Потом он вспомнил, что братишка так и стоит во дворе, залитый кровью, и побежал на сторону родителей искать полотенце. Он вытащил из бельевого шкафа бордовое, чтоб мамка не заругала, и понесся обратно.

Он прижал полотенце к Колиному лбу и еще раз промыл братику глаза:

— Может, в травму?

— Ну нахуй, мы там в прошлый раз пять часов просидели. Пойдем лучше пожрать купим. Она сама свернется скоро, я шпината много жрал, от него свертываемость хорошая. Гемофиликам витамин «К» дают, вот он там, — ответил Дима. — Ну, гемофилики — это которые как царевич Алексей.

— Сам знаю, не дурак.

— Есть подозрение, что мама придет через пять минут, вынеси что-нибудь потемнее, мне одеться.

Брат побежал в дом, а Коля взялся за полотенце другой рукой — левая начала затекать. Во рту появился металлический привкус.

Дима принес черную рубашку и куртку с бумажником в кармане, он помог Коле одеться и повел его за руку в направлении, противоположном от школы, где работала мама.

— Выложишь ролик на ютьюб? — спросил Коля, топая по щербатому асфальту узенького тротуара. — Не хочу домой сегодня.

— Так я не умею, — признался Дима.

Они пошли через парк до «АТБ» на Вышгородской, потому что там работала кассиршей одна из Диминых девушек. Дотуда было далековато, но Дима об этом не подумал. Коля поскользнулся в темноте, его повело в сторону, и он упал на кучу посеревших и пожелтевших от времени пластиковых бутылок.

— Не только людей уничтожают, так еще и природу, суки, — сказал он чуть не плача. Кровь снова потекла из-под отодранного со лба полотенца.

— Ах ты долбоеб, — брат обнял его за плечи и повел дальше, до супермаркета.

В аптеке рядом они купили бинты, от пластыря Коля отказался — отдирать его потом было бы еще больнее. Он не знал, насколько глубок порез на лбу, и все еще надеялся, что затянется как-нибудь само собой.