Доброе сердце - Марина Бурлакова

Люся, младшая сестра Алевтины, училась в Челябинском институте культуры и каждый год летом ездила домой к родителям в поселок. Погостив немного у сестры проездом, она брала с собой Ирину к бабушке и дедушке на месяц-другой.

Люся проснулась и решила выйти на улицу посмотреть, что делает ее любимая племянница. Выходя из дверей, она поняла, что нет ключей от комнаты, и закрыть дверь на замок не сможет. Выглянула в коридор и увидела Иринкины сандалики, которые стояли под дверью тети Гани. «Она у нее!» – подумала Люся про себя. Вошла назад в комнату и принялась разбирать свой чемодан, чтоб приготовить подарки для своих дорогих родственников. Сестре – помаду сиреневого цвета, светловолосой Алевтине будет к лицу, а синие большие глаза будут еще выразительнее от ленинградской туши. Володе – узкий, по самой последней моде «стиляг», галстук в мелкую клеточку. Володя, хоть и представитель рабочего класса, но одевался по моде, широкие светлые брюки с манжетами, пиджак с расширенными плечами в мелкую клетку, черный берет. Муж у сестры был очень интересным молодым мужчиной, атлетического телосложения. Иринка, как и все девочки в ее возрасте, видела в нем своего кумира и любила его какой-то очень сильной, дочерней, любовью.

Своей единственной племяннице Люся привезла белую с черными пятнами заячью шубку.

Деньги на подарки заработала на практике, работая в районном Доме Культуры Челябинска. «Надо позвать Иришку и померить. Вот обрадуется! Года на три хватит. Теплая!» – подумала она и вышла из дверей. Сандалики стояли по-прежнему у Ганиных дверей. «Что это она там так долго? Видимо, меня не хочет будить после ночной дороги», – подумала она и постучалась в дверь к соседке.

– Тетя Ганя. Иришка у вас?

– А я думаю, что она с тобой! Давненько не забегала. Я и не беспокою вас! – ответила удивленная соседка.

– А сандалики около вашей двери стоят, как часа два уже! Я выглянула и увидела их! Так опять зашла, ключей у меня нет!

– Как же так! Куда это ж она босиком-то? Далеко не уйдет! Во дворе поди! У семи нянек, а дитя без глазу! Вот пойду гляну!

Иринки во дворе не было и за сараями не было.

– Тьфу! Ужас! Куда делась-то? Сима! Ты не видала Ирину? – спросила она соседку по бараку, которая жила во втором отсеке и всегда сидела на лавочке. Знала и видела все и про всех, кто куда ушел и во сколько пришел, с кем и зачем. Ну про таких говорят «любопытная Варвара», а уж как она любила посудачить или обсудить кого-нибудь, если ее что спроси, а еще и приврать. Это смысл ее жизни!

На лице у нее всегда была ехидно-любопытная улыбка, которая особо усиливалась длинным и заостренным носом. Губы тонкие, поджатые, ну если она их разомкнет, то закроет не скоро. Пока все, что знает и не знает, не расскажет.

– Видела я вашу красотку! С Игорем и Нелькой пошли в сторону парка! – указала она рукой направление их побега, – уже как часа три назад. Босиком что-то шла, на цыпочках. Ты Гань, Алевтине-то скажи, что она бегает в третий отсек, к Маньке в квартиру, – продолжала она. – Ну, ты ж знаешь! Она непутевая, и детей у нее двое малолетних, никогда почти на улицу она их не пускает, не в чем, видимо! Все пропила, видать, со своими мужиками. Каждый день идет с новыми, а то еще и по два-три кобеля ведет, совсем совести нет, – поведала Сима, с осуждением и явным неодобрением.

– А ты что, Иринку, когда там видела?

– Днем как-то! Она бежала по коридору к ним и в руке стакан с молоком прикрывала, чтоб не разлить, торопилась, видимо.

– Спасибо. Алевтине расскажу. А дети-то у нее где? Дома? Я ведь за Иринкой всегда присматриваю! И когда успевает-то?!

– Дети здесь дома! Матери у нее вроде нет! Манька сама-то детдомовская, вроде с войны. Может, потерялась, а может, и погибли родители-то! Она ж не с кем особо не разговаривает! Вроде и не работает нигде. Гляжу, что может и в десять утра из дома уйти, а когда и в час, и через два часа с мужиками прется домой.

– Побегу Люсе расскажу про Иришку, ладно хоть не одна ушла!

Дети накупались в Урале и быстрым шагом поторапливались домой.

– Ох. Чую и попадет мне сегодня, «по первое число», за мой поход! Я думала, что мы быстрее придем, и тогда бы никто не узнал. Накажут теперь меня. Жаль бабу Ганю и Люсеньку, они, наверное, ищут меня, переживают! – чуть не плача рассуждала в слух Иринка.