Развод - Майк Гейл

— Конечно, — отвечает он.

Я кладу шарик в коробку так, чтобы кошка могла его видеть, затем беру мордочку Диско в руки и целую в голову.

— До утра, моя крошка, — говорю я, а затем перевожу взгляд на мистера Дэвиса. — Можно заглянуть утром, узнать, как она, вы не будете против?

— Нет проблем, — с улыбкой соглашается он.

Я благодарю ветеринара, еще раз заглядываю в коробку и шепотом говорю Диско на ушко:

— Ну пока, моя сладенькая.

Диско чуть поворачивает голову, втягивает в себя воздух. Это вызывает у меня улыбку — я уверена, она узнает меня по запаху.

23.23

Я лежу в постели и смотрю по переносному телевизору ночной выпуск новостей. Ведущая с пристрастием допрашивает министра внутренних дел теневого кабинета по поводу его нового политического заявления. Чувствуется, она готовилась, чтобы своими вопросами положить его в споре на обе лопатки. Я стараюсь угадать, какой вопрос будет следующим, но тут появляется Хелен, и моя сосредоточенность рассеивается как дым.

— Джим?.. — говорит она, и в ее голосе слышатся вопросительные интонации.

— Да?

— Что случилось?

— Ничего.

— По твоему виду я подозреваю, что-то случилось, — сообщает она. — Ты весь вечер был в приподнятом настроении.

— Я? Мне казалось, что я весь вечер смотрел телевизор.

— Я говорю не о том, что сейчас, а о том, что было раньше. Ты выглядишь так, будто твои мысли где-то далеко.

— Ну извини, — говорю я, выключая телевизор.

— Ты в порядке? — спрашивает она, протягивая мне руку и сплетая свои пальцы с моими. — Ты сильно кашлял в ту ночь, когда я последний раз у тебя ночевала.

— Кашлял?

— К тому же у тебя сильный жар. — Она смеется. — Пойми меня правильно, но я думаю, что ты нездоров.

— Чего ради тебе хочется, чтобы я был нездоров?

— Ты еще ни разу не болел за все то время, что мы вместе. А это целых двенадцать месяцев. Я заболела в первую же неделю после нашего знакомства, ты помнишь? Страшно простудилась: чихала, сморкалась и кашляла без передышки, а ты прибегал ко мне и приносил сваренный дома овощной суп, такой вкусный и…

— Ты знаешь, я должен тебе кое в чем признаться. Этот суп… ну… это был не домашний суп. Он был из супермаркета «Теско».

Хелен, притворившись разгневанной, шлепает меня по руке.

— Я всегда думала, что преданность — это великое благо. Но я заподозрила неладное, когда попросила тебя снова приготовить мне такой суп, а ты ответил, что я смогу отведать его, когда опять заболею гриппом.

— Я же не думал, что ты все еще будешь верить мне через миллион лет. Неужели я похож на человека, который может сварить суп?

— В общем-то, нет, — отвечает она. — Но я все-таки надеялась, что ты на это способен.

Я глубоко вздыхаю.

— Я не болен. Просто я думал… о тебе и о себе.

— Звучит не очень-то радостно.

— Да нет, что ты, — спешу я разуверить ее. — Ну, по крайней мере, я надеюсь, ты подумаешь, что… я все думал… ну… мы ведь уже давно вместе, а ты всегда, бывая здесь, какая-то…

— Ты хотел бы, чтобы я держалась так, будто мне больше некуда пойти, — со смехом предполагает Хелен.

— Я не это имел в виду. Я имел в виду то… я раздумывал, планируешь ли ты переехать сюда ко мне… и жить со мной? Что ты на это скажешь? Ты можешь прямо ответить, если эта мысль тебе не по душе.

Она улыбается с каким-то оттенком печали, но ничего не отвечает.

— Ну так как? — спрашиваю я.

— Мне нравится эта мысль, — отвечает она. — А ты-то сам уверен в том, что предлагаешь?

— Да.

Она хмурит брови.

— Это просто…

— Что?

— Ничего… Так ты уверен?

— Конечно я уверен. Поэтому и спрашиваю тебя.

— Ну, хорошо, — говорит она. — Я думаю, это хорошая мысль. Просто фантастическая. Я надеюсь, нам обоим будет по-настоящему хорошо. — Она замолкает и кусает губы, как будто обдумывает что-то важное. — Нам надо как-то это отметить. Я могла бы заглянуть домой и посмотреть, не найдется ли у меня бутылка чего-нибудь шипучего. Хотя мой холодильник больше привык к пепси, чем к шампанскому.

— Тут я тебя опередил. — Я встаю с кровати, подхожу к дверце шкафа, на которой на плечиках висит пиджак от моего костюма. — Это не совсем шампанское, но, может, оно тебе понравится. — Я беру конверт и протягиваю его Хелен.

— Что это? — спрашивает она.

— Ты ведь знаешь, что в феврале у нас на работе бывает недельный отпуск? — Она кивает. — Так вот, я забронировал для нас поездку в Чикаго. Я помню, ты говорила, что один год обучалась там в университете и что тебе всегда хотелось вернуться туда и повидаться с друзьями. Вот я и подумал: а почему нет?

Хелен соскакивает с кровати, кружится вокруг меня, обхватывает меня руками и прижимает к себе.

— Как это здорово, Джим, — говорит она, осыпая меня поцелуями. — Знаешь, на всем белом свете не сыскать лучшего бойфренда, чем ты.

— Конечно знаю, — отвечаю я нахально-самоуверенным тоном. — Я уже и места забронировал. Мы будем сидеть вдвоем и в хвосте. Ты будешь моим буфером.

— Буфером?

— Продолжительность полета восемь часов, — поясняю я. — Ты понадобишься мне для того, чтобы не дать каким-нибудь ненормальным заводить со мной разговоры во время перелета. Ведь ты в курсе, они почему-то всегда выбирают меня своим собеседником. Я не преувеличиваю. Если среди пассажиров находятся такие, кто не в силах придумать ничего лучшего, чем рассказывать нудные истории из своей жизни кому-нибудь из попутчиков, они автоматически усаживаются в кресло, соседнее с моим. Во время своей последней поездки в Амстердам я был вынужден выслушать подробное жизнеописание какой-то старой дамы из Голландии. Когда мы наконец приземлились, я во всех подробностях был в курсе причин, заставивших ее предпринять путешествие: навестить шурина ее бывшего мужа — это как бы официальная причина, а на самом деле дама хотела устроить себе отдых, а заодно навести мосты между собой и членами семьи, с которыми сложились неприязненные отношения. Сколько ей было лет — по-моему, семьдесят один, — но, по ее мнению, она ни на один день не выглядела старше шестидесяти; когда она рожала третьего сына, беременность протекала тяжело — об этом она упомянула, когда рассказывала про то, как ее супруг даже и не подозревал тогда, что этот ребенок не его. Вот для чего мне и нужен буфер.

— Так и быть, я согласна, — говорит Хелен, закатывая глаза. — Я буду твоим буфером… А теперь давай обсудим более серьезные дела. Когда мы вылетаем?

— Все должно быть указано здесь, — отвечаю я, беру у нее конверт и рассматриваю билеты. — Вылетаем мы в понедельник, десятого числа, в десять двадцать пять утра; а прибываем в аэропорт Хитроу в семь пятнадцать вечера по местному времени в пятницу…