Три метра над небом (сборник) - Николай Беспалов

– Вот ты говоришь, а я что? Я ничего. Мне твои шутки по фигу.

– Вчера дождь был, а сегодня вёдро. Оно, конечно, если так. Но, с другой стороны, все же.

– Они все думают, что так и надо. Пускай, но я так не думаю.

Изба стоит на гранитных валунах, лицом к лесу, сложенная из мореной сосны и крыта шифером. В стороне дровяник и сарай, крыша которого поросла мохом. Избе без малого сто лет, а стоит крепко.

Лес, что за избой, простирается на несколько сот километров: уйдешь в него – и пропадешь. Так и ушел старик неделю назад. До сих пор его нет.

– Ты не думай, я не такая. Это они все полоумные. Я образованная.

– Бредень надо наладить. Рыбы прорва. Ухи хочу.

За избой грохнуло.

– Опять Севка балует. Жопу ему надеру.

– Дитя. Чего с него взять-то. Я рожала, мне и жопу ему драть.

– Родила кобыла жеребца, а ён на одну ногу хромает. Оно конечно, если так. А если иначе, то что?

– Все вы уроды. Кто хром, кто косоглаз. А на уме одно. Блядки.

– Чья бы корова.

Опять грохнуло.

– Оторвет ему бошку-то.

– Язык без костей. Не зря тебя председатель в президиум сажает. Знай, болтай. Сходил бы, поглядел, чего он там грохает.

– А ну его. Хотелка выросла, а ума нет.

Мычание коровы тоскливо и протяжно. Тяжело бедной с полным выменем стоять у жердины.

Баба ушла. В горнице тихо. Сверчок начнет свои рулады ночью.

Тикают ходики. От печи прет духовитый аромат: там томится горшок с мясом. Забили бычка хозяева.

Кто бьет скотину средь лета? Полоумные они. Не далее как вчера он пошел в поле. Косить якобы. А пришел в поле – как сел под кустом, так и просидел до полудня. В полдень кто же траву косит. Он и ушел, так травы и не накосив.

– Если все так, то ещё ничего. А то все, кто как. Как черт им на душу положит. Бога позабыли.

– То-то ты, баба, часто молишься, я погляжу. Мясо спрело уже, а ей хоть кол чеши.

– Оно так, может быть, но все же. Молока много. Куда девать-то?

В избу вбежал мальчишка лет пятнадцати.

– Жрать хочу.

– Это что же такое?! Родители горбатятся на полях и на ферме, а ён целыми днями по лесу шлындрает и хотя бы ягодку в дом.

– Оно конечно, но дитя жо. Ему гулять хочется.

– Баба она и есть баба. Я в пятнадцать лет уже пахал.

– На дядю ты пахал. Мой батя в лес ушел, а ты пахал тута.

– Жрать хочу.

– Жри.

Взрослые ушли из избы. И мы уйдем вслед за ними. Нам воспитание не позволяет смотреть в рот парня, жующего мясо безвременно убитого бычка.

– Оно, конечно, бычка-то нет, но и Машке жевать надо. Где сено? Сено у нас в голове. Оно, конечно, молодой была и глупой. Кто за такого пойдет кроме дуры.

– Вёдро. Рыба так и прет. Пойду на речку. Ушицы хочется. Полбу жрать надоело.

Река недалече и тропка к ней пряменькая, вся в лопухах и крапиве. По бокам кусты малины, но она отошла. Собралась было давеча баба по малину пойти, но по пути встретила товарку – и куда там ягода. У них, то есть у баб, как? А как на собрании – лишь бы языком болтать. Благо он без костей. Без малины осталась баба. А ей что? Ей это по фигу. Малец вырос, носом не хлюпает. А сама, если сопли зимой, то в баню.