Куколка (сборник) - Марсель Прево

– Довольно!.. Будьте благоразумны!.. Садитесь!.. Вот туда, против меня.

Я беспрекословно повиновался. Тут кстати вошел лакей, неся закуски и вино.

Моей даме пришелся по вкусу заказанный мною ужин.

– Ого! – сказала она, – вы, хотя и из молодых, да ранний! У вас есть вкус и умение хорошо покушать. Я никогда не подумала бы, что вы так опытны.

– Ну, в двадцать пять лет! – небрежно уронил я, но тотчас же вспыхнул от своей лжи.

– Как вы еще молоды! – промолвила незнакомка, – я старше вас на целый год! Я уверена, – продолжала она, подрезая устрицу, – что вы частенько заглядывали сюда с дамами.

О, как возмутилась бы моя целомудренная, моя милая мадам де Тенси, если бы увидела фатоватую улыбку, с которой я слабо старался опровергнуть это предположение!

Мы отдали честь поданному ужину, так как оба были в том счастливом возрасте, когда все волнения заканчиваются усиленным аппетитом и крепким, здоровым сном.

Когда подали раннюю землянику, зябко кутавшуюся в своих ватных гнездышках, я решился встать со своего места и пересесть к Мадлен (так назвала себя моя чудная незнакомка). Я взял ее руку, чуть-чуть обнял ее гибкий стан, коснулся губами ее душистых волос.

Она позволила все это, все с тем же странным видом, как будто она все время была начеку, как будто все время мысленно спрашивала себя: «А ну, до чего он дойдет?.. Что он себе еще позволит?.. И до каких границ я сама буду терпеть эти вольности?»

Но молодость, шампанское, близость красивой женщины – все это ударило мне в голову, туманило мой мозг… Я терял всякое самообладание и дошел до того, что уронил голову на полуобнаженную грудь Мадлен и, задыхаясь от налетевшего на меня порыва страсти, шептал:

– Полюбите меня!.. Умоляю вас… полюбите!

Вероятно, в интонации моих слов было много непосредственности чувства и молодости, много заразительности, так как я почувствовал, как Мадлен дрогнула под моим поцелуем. Но она тотчас же овладела собой и, отстранившись от меня, укоризненно промолвила:

– Успокойтесь!..

– Придите, придите! – страстно и настойчиво умолял я ее.

– Прийти? – удивленно переспросила она. – Но куда же?

– Куда хотите… Ко мне?..

– За кого же вы меня принимаете?

Это было сказано так высокомерно, так надменно, от этого холодного и сухого тона так ярко веяло светской женщиной, или – вернее сказать – «порядочной женщиной», что я совсем растерялся. Я твердо уверен в том, что, если бы мадам де Тенси случилось когда-нибудь выслушать подобную просьбу из мужских уст, она не могла бы ответить иначе.

– Простите! – растерянно прошептал я, – но ведь вы не можете запретить мне любить вас!

– «Любить»! – скептически повторила Мадлен, слегка пожимая плечами. – Уже! Разве можно полюбить так внезапно?.. Полно!.. И знаете, что я вам скажу? Нам лучше впредь не встречаться.

– Я хочу встретиться с вами!

– Зачем?

– Я хочу видеть вас!

Мадлен на мгновение задумалась. Пленительные ямочки исчезли с ее кругленького личика, а в широко раскрытых глазах застыло такое выражение, которое бывает у ученика, вставшего в тупик пред неразрешимой арифметической задачей.

– Вы непременно хотите видеть меня? Хорошо, пусть будет по-вашему, – вдруг промолвила она с таким видом, как будто ей не дешево стоило это решение. – Обещаю вам, что вы еще увидите меня, но… – многозначительно подчеркнула она, – предупреждаю вас, что я несвободна, что эта встреча может быть опасной и… по всей вероятности и будет таковой.

Тут она умолкла, вопросительно глядя на меня.

– Я хочу встретить вас, – упрямо повторил я. – Я хочу любить вас!

– Пусть так! – повторила Мадлен. – Это решено. А теперь позвоните-ка и велите нанять фиакр… Не провожайте меня! Я сойду и уеду одна, а завтра… в крайнем же случае послезавтра я напишу вам, где и когда мы увидимся.

– О, благодарю, благодарю вас!

Мадлен улыбнулась, и снова дивные ямочки заиграли на ее чудном личике. Тогда она, шаловливо изогнувшись, подставила мне свою гибкую смуглую шейку, и я снова припал к ней, упиваясь дивным ароматом этого молодого стройного тела, ее вьющихся темных волос.

Сначала на ее лице отразилось только любопытство, смешанное с легкой иронией, но потом, словно охваченная моей страстью, она пылко обвила мою голову дрожащими ручками и крепко поцеловала меня в лоб.

– До свидания! – промолвила она.