Уилт незнамо где - Том Шарп

В ипфордской городской больнице Уилт никак не приходил в себя. Его вынесли из коридора, чтобы освободить место для шести школьников, пострадавших в свинской аварии. Прошло сорок восемь часов, и Уилту наконец сделали рентген, который выявил сильные повреждения трех ребер — зато трещин костей черепа, несмотря на тяжелое сотрясение мозга, к счастью, не обнаружилось. Больного перевезли в неврологию. Свободные места там, как водится, отсутствовали.

— Преступление, что же еще, — недовольно буркнул дежурный сержант в ответ на вопрос доктора, который позвонил узнать, что, собственно, произошло. — Бедолагу избили где-то на задворках Нового района и бросили на улице без сознания. Черт знает, как его туда занесло. Наверно, напился и… Впрочем, мне известно не больше вашего. Он был без брюк. Чего и ждать, в таком-то месте.

— А документы? — осведомился врач.

— Его, вроде бы, опознал один из наших: кажется, он преподает в Техноколледже. Фамилия — Уилт. Генри Уилт. Вел курс по теории общения и…

— А адрес? Хотя… Вы же сами можете сообщить близким, что его избили и он в больнице. — Доктор, почему-то рассердившись, бросил трубку.

Инспектор Флинт молниеносно выскочил из своего кабинета в коридор.

— Мне показалось или ты и правда сказал: «Генри Уилт»?

Сержант кивнул.

— Он в больнице. Его избили. Звонил какой-то лекаришка и…

Флинт не дослушал. Он ринулся на полицейскую стоянку — и очень скоро был на пути в больницу.

Исходив набитые человеческим месивом лабиринты городской больницы, усталый и раздраженный Флинт все-таки разыскал Уилта. Для начала инспектора послали в неврологию — но оказалось, что Уилт переведен в вазектомию.

— Господи, почему? Ведь его избили. При чем тут вазектомия?

— Ни при чем, это было временно. Потом мы его отдали в гистеректомию.

— Гистеректомию? Боже праведный, — пролепетал Флинт. Он, конечно, готов согласиться, что тот, кто содействовал появлению на свет кошмарных четверняшек, действительно заслуживает вазектомии, ведь иначе мир не сможет спать спокойно; но гистеректомия… Мысль, конечно, интересная. — Он же мужчина. Мужчинам гистеректомию не делают. Это невозможно.

— Потому его и перевели в третью инфекционную, там койка освободилась. Да, кажется, в третью инфекцию, — задумчиво проговорила медсестра. — Вроде бы это у них утром кто-то умер. Впрочем, как всегда.

— От чего? — неосторожно спросил Флинт.

— От СПИДа, — равнодушно ответила сестра и повезла дальше пациентку с патологическим ожирением.

— Как можно класть истекающего кровью человека в кровать, где кто-то умер от СПИДа? Безобразие! Ведь это смертный приговор!

— Простыни же стерилизуют, — через плечо бросила медсестра.

После долгих мытарств усталый, раздраженный, бледный и ошалевший от ужаса инспектор нашел Уилта в палате «Унисекс 8». Там лежали пожилые люди, у которых после различных операций из всевозможных отверстий торчали всевозможные катетеры, капельницы и другие трубки. Флинт так и не понял, почему палата называется «унисекс». «Мультисекс» было бы еще туда-сюда, хотя… хрен редьки не слаще. Его внимание привлекло существо непонятного пола, для которого пригодилось бы нелюбимое инспектором политкорректное определение «гендерная принадлежность»; оно явно страдало прогрессирующим недержанием мочи и идеосинкразией к катетерам. Флинт усилием воли перевел взгляд на Уилта. М-да. Вот еще тоже доходяга: голова забинтована, отекшая физиономия сплошь в синяках. Однако дежурная по отделению заверила инспектора, что пациент скоро очнется. Флинт ответил: