Опыты бесприютного неба - Степан Гаврилов

Сейчас, когда я пытаюсь рассказать все последовательно, некоторые детали становятся значимыми. Например, почему меня не насторожило, что утром Шуля не ответил на мой звонок? Не прочитал он и мейл, который я отправил ему в субботу вечером. А ведь с самого запуска конторы он был буквально привязан ко всем средствам связи – мгновенно брал телефон, отвечал на сообщения еще до того, как ты их дописывал. Я не удивлюсь, если он не спал вообще – хотя выглядел он отлично, как исполненный религиозного энтузиазма мормон.

На домофон обычно отвечал Славка. Но сейчас замок просто пропиликал, мне никто не ответил. Я поднялся по лестнице и толкнул дверь. Она была заперта. Я постучался и потянулся рукой в карман, чтобы выключить плеер. Этого мне сделать не удалось. Все, произошедшее далее, было для меня, скажем так, несколько неожиданным. Я бы даже назвал это ошеломляющим.

Дверь внезапно распахнулась, чьи-то руки схватили меня за ворот и втянули в квартиру. Все вокруг закувыркалось. Должно быть, я пролетел весь коридор. Через мгновение я лежал на полу и держался за затылок. Из наушников на шее продолжала играть музыка.

В полутьме меня плотно обступили тяжелые силуэты. Было ничего не видно и вовсе не страшно – только тело стало неистово пульсировать.

– Молчать, – сказал голос рядом и зачем-то повторил: – молчать.

Силуэты о чем-то заговорили. Я заметил, что окна в квартире были полностью, старательно зашторены. На полу возле моей головы валялись сумки, оттуда торчали провода. Ноутбуков, которые обычно стояли на столах, не было.

Вот и допрыгался Шульга. Главное, мне теперь этим котам лишнего не взболтнуть. Я – работник по найму, за даркнет не знаю, за всю движуху не ведаю.

Тут две руки опять схватили меня за грудки и втащили в комнату, а потом шмякнули на продавленный диван. Силуэтов было три – теперь удалось сосчитать.

– Зачем пришел? – спросил меня один силуэт.

– К другу.

– Зачем пришел? – повторил силуэт.

Что тут ответишь? Сказать, что пришел слушать про трансгрессинг материи? Но ведь тени едва ли знают, что это. Тут в темноте с невероятной скоростью появились и тут же лопнули огромные ослепительно-белые, горячие шары. Один слева, другой справа, а потом снова слева. Мою голову мгновенно залила оглушающая теплота. А потом резко стало очень мало воздуха – силуэт добавил удар под дых.

– Отвечать, – сказала тень.

Когда дыхание пришло в норму, я снова заметил, что музыка в моих наушниках продолжает играть. Никогда бы не подумал, что меня будут вязать под Teenage Riot. Один из них тоже, видимо, услышал музыку. Он схватил наушники, сорвал их с моей шеи и отшвырнул куда-то в край комнаты. Другие силуэты стояли неподвижно.

– Я в гости пришел. К другу.

– Что делаешь? – рявкнула тень.

Что-то прорвалось во мне, и я сам не заметил, как закричал, омерзительно срываясь на вибрирующий фальцет. Я кричал о том, что ничего не знаю и просто пришел к своему другу, что у меня ничего нет.

– Как зовут друга? – спросил другой силуэт, помолчав.

– Ничего не знаю! – продолжал, как заведенный, я.

Силуэты вдруг растворились. Только по глухим шагам я понял, что они прошли на кухню. Оттуда послышались глухие разговоры.

Неожиданно голос прямо над моим ухом произнес:

– Рюкзак сними.

Вот и отлично, досмотр. Все это время я лежал на диване с рюкзаком за спиной. Сильно саднил затылок – это еще с падения в коридоре.

Я снял рюкзак, отдал его силуэту, и он опять пропал. На кухне послышалась возня. Они что-то бубнили, но я не мог разобрать ни слова. Вдруг мне в щеку уткнулось что-то холодное.

– Там. Что? – прохрипела фигура.

Прямо перед моими глазами появился мой портативный жесткий диск.

– Это винчестер, – сказал я.

– Там что? – повторил силуэт.

– Музыка, кино, книги. По работе еще.

– Как? – опять спросил человек.

В дальнем углу комнаты появился холодный рассеянный свет. Это один из силуэтов достал из сумки на полу ноутбук и включил его. Стало чуть светлее, перед экраном возникло угрюмое лицо с крупным носом, черной бородой, массивным лбом. Из колонок ноутбука послышался стандартный звук подключения устройства.

– Друга как зовут? – послышалось с другой стороны.

– Шульгин, – ответил я.

Лицо за ноутбуком что-то сказало. Две другие тени возникли возле пучка света. Они опять заговорили. И теперь я четко смог понять, что это не русский язык. Много гласных, каких-то тональных переливов, шипящих, «х», речь, похожая на ручей, спускающийся с гор, – кавказское что-то? Кавказские оперативники проводят спецоперацию?

Меня опять подняли в воздух. На этот раз без бросаний, просто переместили к ноутбуку.

– Это.

Рука тыкнула в монитор. В проводнике был открыт мой жесткий диск. А точнее – папка на нем со всем рабочим инвентарем. Программы для блокчейн-обходов, браузеры для входа в даркнет, другие приспособы цветастыми иконками выстроились в столбец. Ну, это не прямое доказательство. Условка будет.

Толчок. Я пролетел всю комнату и упал у самой стены. Чудом не ударился головой об батарею. Рядом что-то жужжало – да это же мой плеер!

Стало даже не страшно, а жутко и неуютно. С совершеннейшей отчетливостью и каким-то унизительным бессилием я осознал, что я не хочу быть здесь. Силуэты о чем-то продолжали говорить – вполсилы, тихо. Один из них подошел ко мне и присел на корточки:

– С нами едешь.

Его рука прошлась по карманам моих брюк.

– Телефон.

Я послушно отдал ему трубу.

Мужчины стали возиться, двое подхватили сумки, вышли из квартиры. Один остался со мной.

– Садись, – сказал он.

Я сел на диван.

– Сейчас ты едешь с нами.

Голос его был с едва заметным недовольным придыханием. Я только сейчас это разобрал. Человек продолжил:

– Паспорт, телефон, твои вещи вернем. Не кричи. Твой друг делал плохо, а ты ему помогал. Нам надо узнать, как ты помогал.

В квартиру вернулся еще один.

– На улицу идем. Не кричать, – сказал человек и встал.

Я попытался подняться и тут только ощутил, насколько тяжелые, непослушные у меня ноги. В коленях отвратительно вибрировало. От испарины морозило. Проходя по коридору, я кинул взгляд на кухню. На подоконнике стоял умиротворенный, исполненный сиянием мудрости Ганеша.

Меня вытолкали в подъезд. Один из мужчин стоял спереди, другой закрывал дверь. Теперь я смог их рассмотреть: дородные армянские бойцы. Тот, что спереди, был крупным, тяжелым, даже как-то по-бабски мясистым. Тот, кто закрывал дверь, поражал своим ростом и худобой, огромным кадыком и неимоверно усталыми глазами.