Убью кого хочу - Алексей Тарновицкий

– Кто?

– Старик хозяин… Черт, ошибка! – Знаменский зачеркнул написанное слово, с досадой посмотрел на кончик пера и продолжил писать. – Просто места себе не нахожу…

– Наверно, инфаркт? – предположила я.

Он вдруг замер.

– Инфаркт, говорите? – оперуполномоченный отложил ручку.

Теперь он смотрел прямо на меня, и в его водянистых глазах читалось нескрываемое торжество.

– Вот я и поймал вас, любезнейшая Александра Родионовна. Ведь, согласно слухам, трое обитателей квартиры были зарезаны неизвестным маньяком. Все трое. Зарезаны. И только те, кто знакомы с материалами следствия, знают, что на самом деле всё обстояло не так. Что от ножа погибли только двое, а третий – третий умер иначе. Это известно очень немногим. Их буквально можно пересчитать по пальцам… – он откинулся на спинку стула и стал загибать пальцы. – Раз, два, три… – шести милиционерам, одному патологоанатому и… – сюрприз! – одной студентке. То есть вам, голубушка Александра Родионовна. Естественно, напрашивается вопрос: откуда вы можете знать столь пикантную деталь? Ну, не уходите же опять в глухую молчанку, это скучно, в конце-то концов! Александра Родионовна!

– Да?

Я вдруг ощутила бесконечную усталость – такую, что рукой не шевельнуть. Он-таки добился своего, этот чертов Порфирий Петрович – или как его там…

Знаменский сделал широкий приглашающий жест:

– Говорите, Александра Родионовна, говорите. Вы ведь были там до самого конца, правда?

– Правда, – ответила я. – До конца. Сначала старик убил двух других…

– Как именно? – быстро спросил он.

– Полоснул лысого ножом по горлу. А Серый в тот момент уже стоял к нему спиной. Потому что ко мне повернулся. Так они меня поделили. Первым Серый, а потом этот… Димыч.

– Дальше, дальше…

– А дальше дед встал и ударил Серого сзади, ножом, в спину. Насадил, вот так… – я показала как. – Серый упал. Навзничь, на рукоятку. Так что нож вышел наружу, вот на столько.

Я показала насколько. Опер кивал в такт каждому моему слову. По-моему, он испытывал нешуточное наслаждение, только что слюнки не текли.

– Дальше, дальше…

– Это все случилось очень быстро. Секунд за пять. Может, меньше. А потом старик сразу упал. На Серого. Тот еще каблуками стучать не закончил… – я глубоко вздохнула. – Вот. Теперь уже точно всё.

Он кивнул и потом долго молчал, барабаня пальцами по столу.

– Что? – не выдержала я. – Чего вы еще хотите? Я действительно рассказала вам всё.

Знаменский задумчиво пожал плечами.

– Нет, голубушка Александра Родионовна, не всё. Это я и так знал. Расскажите мне о том, чего я не знаю. Например, как вам это удалось.

– Удалось что? – не поняла я.

Он поднял на меня водянистые глаза и моргнул своими белесыми ресницами – раз, другой, третий.

– Как вам удалось одолеть этих трех человек. Расскажите мне об этом.

– Я вас не понимаю, – устало проговорила я. – Вы же сами только что подтвердили, что всё было именно так, как я рассказала. Посмотрите на меня, Павел Петрович. Мне и с мухой-то не справиться. Неужели вы всерьез полагаете, что я могла бы одолеть трех взрослых мужчин? Да, мне, слава богу, удалось сбежать. Чисто случайно удалось, а иначе мы бы тут с вами не разговаривали: они бы меня растерзали, эти алкаши. Но чтоб, как вы выразились, одолеть… – это уже, знаете, слишком…

Знаменский встал и принялся ходить по комнате.

– Попробуйте поставить себя в мое положение, дражайшая Александра Родионовна. Представьте, что вы опытный следователь, через чьи руки прошло не одно убийство по пьяному делу. Ведь пьяная драка – вещь в наших краях самая обыкновенная, случается по сто раз на дню едва ли не в каждом районе. И все эти пьяные драки похожи, как две капли бормотухи. Сначала громкий шум, ругань, звон битого стекла, звуки ударов, падений, крики, визг… И только потом убийство – как правило, случайное, глупое, без первоначального намерения. Но в нашем случае ничего этого не было и в помине. Я прав?

Я пожала плечами:

– Откуда мне знать? Может, они еще до моего прихода поссорились.

– Это вряд ли, – возразил он. – Как я уже сказал, ссора сопровождается шумом, а шум никем не зарегистрирован. Напротив, голубушка Александра Родионовна, все свидетели утверждают, что распитие проходило в образцовой тишине. Ни соседи, ни женщины на скамейке не слышали ровным счетом ничего. Даже громких возгласов не доносилось, во как! Тише воды, ниже травы. Какая уж тут драка… И вдруг – такое убийство. Что бы вы подумали на моем месте?

– Не знаю… – ответила я. – Я ведь не на вашем месте.

– А вы представьте, представьте…

– Ну что вы меня мучаете, Павел Петрович? Я в этом ничего не понимаю. Я вообще попала туда совершенно случайно. Была драка… не было драки… разве для убийства обязательно нужна драка?

Знаменский одобрительно покивал головой.

– Правильно мыслите. Драка вовсе необязательна. Вполне возможно и хладнокровное предварительное планирование. Но вот беда… – он сокрушенно развел руками: – этот вариант тоже не проходит.

– Почему?

– Сразу по нескольким причинам. Во-первых, нет никаких указаний на наличие хоть какого-нибудь мало-мальски приемлемого мотива. Свидетели, опять же, в один голос показывают, что покойные, что называется, тихо-мирно корешили на предмет совместного распития, а иных общих дел не имели. Зачем, спрашивается, гражданину Плотникову планировать убийство своих собутыльников? Незачем.

– Возможно, вы не все знаете… – угрюмо проговорила я.

Ему все-таки удалось втянуть меня в игру-угадайку. «Ладно, – думала я, – пусть потешится. Может, тогда быстрее отпустит…»

– Возможно, вполне возможно, – согласился опер. – Но есть и другие моменты, которые ставят под серьезное сомнение вашу версию о предварительном планировании.

– Мою версию?

– Ладно, ладно… – он потешно замахал руками. – Пусть будет «нашу версию». Ну почему вы так сразу ощетиниваетесь, любезнейшая Александра Родионовна? Мы ведь просто мило беседуем, советуемся…

– Это вы мило беседуете, – возразила я. – А у меня сейчас мама лежит в гипертоническом кризе. Мне не до бесед.

– Зачем ему было делать это при вас? – спросил Знаменский, пропуская мимо ушей мое последнее замечание.

– Кому? О чем вы?

– Да все о том же, об убийстве, о чем же еще… – с досадой произнес он. – Если Плотников планировал заранее, зачем он решил пойти на убийство в вашем присутствии? Ведь вы – лишняя свидетельница, то есть лишние хлопоты. Было бы куда логичней сначала выпроводить вас, а уже затем… Вам не кажется?

– Кажется, кажется. Поверьте, я совсем не возражала быть выпровоженной. Проблема в том, что они не давали мне уйти.