Тайный брак - Сандра Браун

— Признаюсь в этом грехе, — с плутовской улыбкой сказал Логан. — Мне и сейчас этого хочется.

Оба погрузились в задумчивое молчание. Гул мотора убаюкивал, и Дэни стала клевать носом. Она почти не спала прошлой ночью, поэтому вскоре заснула и не проснулась даже во время посадки.

Она открыла глаза оттого, что Логан тряс ее за плечо.

— Уже?

— Да, всего какая-то пара часов, — поддразнил он ее.

— Прости, — смущенно проговорила она, выпрямляясь в кресле. — Я не думала…

— Все в порядке. Смотри под ноги. — Он помог ей сойти и занялся самолетом.

— Логан! — Дэни стояла, опершись о стену ангара.

— М-да?

— Здесь есть поблизости… гм… туалетная комната?

Она увидела в лунном свете его улыбку. Он взял ее за руку и подвел к машинам.

— Ближайшая — в конюшне. Потерпишь до того времени?

Дэни бросилась к своей машине, мгновенно завела и помчалась по дороге. Когда она появилась из маленькой уборной в конюшне, Логан уже поджидал ее там.

— Легче?

— Гораздо. — Она вздохнула, затем настороженно повела головой. — Что это?

— Что ты имеешь в виду?

— Мне показалось, я слышала шаги. — Жестом она показала в сторону стойла.

— Я пойду проверю.

Он снял с крюка фонарь и включил его. Пройдя по центральному проходу, по очереди заглянул в каждое стойло. Дэни следовала за ним по пятам.

Все тихо и спокойно. Лошади спят.

Логан повернулся к ней. Дэни находилась так близко, что они столкнулись, и, не давая ей упасть, он схватил ее за плечи. Она вся напряглась.

— Дэни, — горестно спросил Логан, — ты все еще боишься меня?

Она уловила отчаяние в его голосе и торопливо сказала:

— Нет, Логан, нет. Не думай об этом. Я не боюсь.

Они остановились у стены в том месте, где из окна падал лунный свет, и Логан заглянул ей в лицо:

— Когда я дотрагиваюсь до тебя, ты вздрагиваешь. Почему, Дэни?

— Я не вздрагиваю. — Должно быть, это лунный свет, падающий на волосы Логана, так завораживающе влиял на нее. Она не удержалась и запустила пальцы в его шевелюру. — Просто твои прикосновения заставляют меня трепетать.

8 го ладони скользнули по рукам Дэни. Было бы слишком дерзко на что-то надеяться, но тело безоглядно рванулось вперед, несмотря на собственные предостережения не искать скрытого смысла в ее словах.

— Что ты имеешь в виду, Дэни?

— Только то, что, сколько я себя помню, твои прикосновения и даже мысли о них всегда вызывали отклик в моем теле.

— Дэни. — Выражение облегчения на его лице скорее напоминало гримасу боли.

Они стояли совсем рядом, однако ее сложенные на груди руки создавали некую дистанцию между ними.

— Тебе никогда не удалось бы довершить то, что ты затеял утром, — тихо сказала она, поднимая на Логана взгляд. Глаза ее блестели в лунном свете. — В тебе слишком много доброты и деликатности, чтобы ты мог причинить боль кому-нибудь, тем более человеку, которого когда-то любил.

— Должно быть, ты думаешь обо мне лучше, чем я того заслуживаю.

Дэни покачала головой:

— Нет. Твоя злость была оправданной. Ты искал выхода этой злости. Вполне естественно, что направил ее против меня. Но ты никогда не смог бы причинить мне боль, Логан. Я это знаю, уверена в этом.

— Спасибо за доверие… Но ты ошибаешься и в другом.

— В чем же?

— В том, что ты человек, которого я когда-то любил. Я люблю тебя сейчас, Дэни. И это не имеет никакого отношения к тому, что было между нами десять лет назад. Ты единственная женщина, которую я когда-либо любил по-настоящему.

Он взял ее руки в свои ладони и положил себе на грудь.

— Почему ты уехала вчера, Дэни?

— Я не хотела, чтобы совместное ложе стало кульминацией нашей игры. Я хотела чего-то большего.

Логан отпустил руки Дэни и, коснувшись теплой ладонью ее щеки, приподнял ей подбородок.

— Но это и было больше. Готов признаться, я испытал горечь, когда увидел тебя в первый раз. Может, я и в самом деле хотел, чтобы ты в какой-то степени пережила боль и унижение, которые пережил я в ночь, когда нас разлучили. Но я перешагнул через это, как только почувствовал тебя в своих объятиях во время танца. Несмотря на твой образ жизни, твое социальное положение, ты остаешься для меня моей милой Дэни… Красивой, умной, очаровательной, сексуальной — даже не пытаясь быть таковой… Не произнося высоких слов, я всячески хотел показать, что ты именно такая. Неужели до сих пор не понимаешь, почему я хотел видеть тебя на моем ложе?

Она сжала ладонями лицо Логана и прильнула к нему. Логан обнял ее.

— Я верю тебе, но все же скажи эти слова, чтобы я знала уже наверняка.

— Так вот, будь уверена, — прошептал Логан. — Я люблю тебя, Дэниэль Элизабет Куинн.

Ее руки обвились вокруг шеи Логана. Он крепко прижал Дэни к себе и уткнулся лицом ей в волосы.

— Ты всегда была частью меня. Все эти годы я носил твой образ в своем сердце. Не могу припомнить момента, когда бы не любил тебя, — тихо сказал Логан.

Он осторожно поглаживал спину Дэни. Кончиками пальцев Логан ощущал каждый ее позвонок. Рука его скользнула к талии и ниже, к округлостям бедер. Но движение было очень медленным и деликатным. Никогда впредь он не рискнет снова напугать ее.

— Я тоже, Логан. Я влюбилась в тебя в тот момент, когда впервые вошла в класс мисс Притикин на урок истории и ты предложил мне, новенькой, сесть за свою парту в первом ряду.

Подняв голову, он вгляделся ей в лицо:

— Неужели с того времени?

— Д-да. Я сразу будто задохнулась. Сердце Логана готово было разорваться от счастья. Судя по блестящим глазам и сияющей улыбке, Дэни испытывала такие же чувства.

Его губы приблизились к ее губам. Он не прижимался к ним, не требовал, чтобы они открылись. Просто коснулся губ и отпрянул, затем повторил маневр.

Спустя некоторое время она подняла голову и запустила пальцы в копну его волос.

— Ты стал таким застенчивым?

— Я боюсь напугать тебя.

Ей страшно нравилось играть этими шелковистыми, чуть вьющимися волосами.

— Я тебе разрешаю.

— Что? — хрипло спросил Логан. Он вдруг ощутил, как в нем все заныло. Пальцы, язык, низ живота. Господи! В нем есть что-то от зверя! Он только что вымолил прощение за то, что едва не изнасиловал ее, и дал слово никогда больше не причинять ей боли. И снова думал о том, что ее тело способно принести ему освобождение от мучений, которые терзали его в течение десяти лет. — Что ты позволяешь мне сделать?