Розовый коттедж - Мэри Стюарт

Я остановилась, глядя на портрет молодого сэра Джеймса.

Облаченный в безупречный костюм для верховой езды, он был изображен с лошадью и собаками в парке, прислонившись к дереву, но подумалось, что надень он форму и улыбнись, то смог бы позировать для фотографии вместо своего сына Гилберта, которую я видела в гостиной леди Брэндон в Стратбеге. Тот же молодой человек — темноволосый, темноглазый, красивый…

— Малость изменился, не так ли? — раздался за моей спиной голос Дэйви.

— Да, как и все мы. Ты тоже.

— И ты, — сказал Дэйви.

— Да. Ну ладно, это дело давнее. — Я отвернулась к окну. — Я просто подумала, что Гилберт очень на него походил. Я, конечно, не видела Гилбертз после того, как он уехал в школу, — кроме как издали, я хочу сказать, — но в Стратбеге есть его фотография, и это будто один и тот же человек. Бедный Гилберт.

— Долгая была война, — сказал Дэйви и, поколебавшись, что не было ему свойственно, добавил:

— Я ничего прежде не хотел говорить, но ведь ты вышла замуж, а потом твой муж погиб, как и Гилберт. Прими мои соболезнования.

— Спасибо. Это… теперь кажется, что все это случилось в другой жизни. Я была счастлива тем, что имела. А ты, Дэйви? Удивляюсь, что ты не женат.

— Как-то не сложилось. Как-то времени всегда не хватало.

— Что ты делал в войну?

— Пошел в армию, как только исполнилось восемнадцать, добровольцем, конечно! Ты в это время уже была в колледже, в Дареме. Из нашей деревни мы ушли вчетвером: Артур Бартон, Пит Бриджсток, Сид Тэлфер и я. Ты слышала про Сида?

— Да, твоя мама мне сказала.

— Вся наша четверка так и прошла вместе через учебку. Потом получили назначение, и наш батальон — шестнадцатый — попал в Алжир в сорок третьем. Там Сид и погиб, под Седженаном.

— Я помню сообщения оттуда. Нелегко там пришлось, да?

— Да, прямо скажем, не пикник. Пит прошел через все это без единой царапины, закончил войну в Италии и, как он сам говорит, здорово провел время по дороге в Грецию.

Дэйви рассмеялся:

— Слышала бы ты, что он потом рассказывал, хотя, если подумать, тебе бы и ни к чему! Послушал я его и пожалел, что пропустил Грецию.

— Сам-то не пропускай ничего, рассказывай по порядку. Про Артура я знаю. Ты, получается, тоже был ранен?

— Ничего особенного, — небрежно сказал он. — Я вернулся в часть уже через несколько недель, как раз ко времени высадки в Нормандии. Там я и пробыл до конца войны. Демобилизовался в начале года. Вот и вся история.

— Да. Вот и вся история.

Я помолчала минуту, думая о том, с какой легкостью я и Дэйви говорили о переменах. Если одни мои семейные беды военного времени превратили меня в другого человека, что же Дэйви? Снова Тодхолл, дом и прежняя жизнь? Вот и вся история?

Я сказала вслух:

— Помнишь, что нам показывал мистер Локвуд в деревенском клубе, когда мы были маленькие?

— Волшебный фонарь? Да. Это было чудесно, во всяком случае — так мы тогда считали. А что?

— Я вспомнила тот его слайд, с калейдоскопом. Повернешь ручку и встряхнешь кусочки цветного стекла, а они ложатся в иной узор, каждый раз по-другому. Так и война. Встряхивает наши жизни, укладывая из них новый узор, такой странный, что мы и не знаем, как его понять.

Он бросил на меня странный быстрый взгляд и улыбнулся:

— Нас и в самом деле встряхнули, но я как-то не особо беспокоюсь из-за нового узора. Может, он слегка и поменялся, но если подумать, кусочки стекла остались прежние.

— Это успокаивает?

— Чему быть, того не миновать, как бы ты к этому не отнеслась.

Почему-то слегка приободрившись, я снова обвела взором большую красивую тихую комнату:

— Несмотря ни на что, здесь все по-прежнему, даже если все остальное, — я махнула рукой, — тоже меняется. Уже изменилось, везде.

— Вся остальная жизнь, ты хочешь сказать? Правда. Но эту комнату не тронут, ей вернули прежний вид. Никаких перемен. Ее милость об этом позаботилась.

— Рада это слышать. Она прекрасна, хотя так велика — и так заброшена. Знаешь, а я никогда раньше не видела эту гостиную. Мне не разрешали сюда ходить, даже пыль вытереть.

— Мне здесь тоже сейчас не полагается быть, — бодро ответил он. — Пойдем отсюда. Нет смысла идти смотреть южное крыло, там все еще беспорядок и нельзя понять, как все будет. Мы еще не особенно продвинулись. Я сбегаю наверх, захвачу отцовскую сумку с инструментами, так что встретимся во дворе, и я тебя отвезу обратно, чтобы ты успела к викарию.

И мы вместе прошли через дверь, обитую зеленым сукном.