В погоне за счастьем - Крис Гарднер

Путешествие на военном корабле мечты началось с полета на самолете. Это был первый в моей жизни перелет. Однако отправили меня в «учебку» не на Гавайи или под Сан-Диего, где, видимо, и делали все рекламные снимки, красовавшиеся на постерах с призывом служить в ВМФ. Мне предложили выбрать между районом Великих озер в Иллинойсе и Орландо во Флориде. Я выбрал Орландо; это место, похоже, было ближе к морским портам. Однако жизнь в Орландо (который, как выяснилось, не находился на океанском побережье) была не сахар. В тех местах жарко, влажно и целые тучи насекомых.

Я вырос в обществе непредсказуемого Фредди Трипетта, поэтому в принципе не возражал против того, чтобы моя жизнь стала более размеренной и определенной. В ВМФ существовали четкие установки по поводу того, что такое хорошо и что такое плохо, и внятная система наказаний и поощрений. Бесспорно, во мне жил бунтарский дух, и мне не хотелось раствориться в массе, но я знал, что никогда не потеряю лица. Мне было непросто из бунтаря и хиппаря с афро и в бусах превратиться в гладко выбритого и аккуратно одетого матроса, но я это пережил. От бритвы у меня появился псевдофолликулит (простите за не самую точную медицинскую формулировку), то есть на лице появились большие шишки, что часто случается главным образом с черными парнями, которые впервые начинают бриться. Однако после бритья головы я в конечном счете облысел и сейчас очень благодарен Айзеку Хейзу^[40] за то, что тот одним из первых черных начал ходить с бритой головой.

Жара и влажность были непривычными, а нам приходилось стоять в полной экипировке на солнцепеке – это было самое неприятное. Здесь очень пригодилось мое умение замирать. Пот ручьями стекал по спине, груди и лицу, но я стоял не шелохнувшись.

Однажды, когда я стоял в строю, ко мне подошел командир 208-го отделения старший сержант Уайт.

– Ты в курсе, сынок, что я все про тебя знаю? – спросил он, приблизившись ко мне вплотную. Пот буквально лил по всему телу. Я стоял не шелохнувшись. Старший сержант сам ответил на свой вопрос: – Я знаю, ты дисциплинированный солдат.

Впрочем, все совершают ошибки. В начале обучения я отдал честь офицеру в помещении. Ну, кто бы мог подумать, что по уставу это не положено? Я рьяно отдавал честь, пытаясь всем своим видом передать: «Вот он я! Я в ВМФ, приехал к вам мир посмотреть!» В качестве наказания меня отправили на «палубу», которую в нашем случае заменяла лужайка перед бараками, где меня и научили тому, где, когда и как надо отдавать честь старшим по званию. Вокруг лужайки росли пальмы, на которых жили белки, и мой командир приказал мне подбегать к сидящей на земле белке, отдавать ей честь и кричать: «Добрый день, сэр!»

Белок оказалось много, и все они «хотели», чтобы их поприветствовали. Я обалдел бегать, отдавать им честь и кричать: «Добрый день, сэр!» Из окон барака за мной наблюдали солдаты и потешались над тем, как я ношусь по лужайке, приветствуя грызунов.

В целом я успешно прошел курс в учебке, после окончания которой мне предложили на выбор: или прямиком пойти служить во флот, или продолжить обучение. Вместе с товарищем по учебке, парнем по имени Ярвис Бойкин, я выбрал продолжение курса обучения. У меня был опыт работы в доме престарелых. Может быть, смогу выучиться на военного фельдшера, что откроет мне дорогу на базы в Корее и на Филиппинах.

Учебка не выбила из меня идеализма. Я не только продолжал грезить о далеких берегах, но и думал о том, что смогу помогать обездоленным и бедным и вообще смогу изменить мир к лучшему. Меня направили учиться в медицинскую школу ВМФ в Иллинойсе, то есть совсем близко к моим родным местам в Милуоки.

Оказалось, что, сделав резкий поворот, судьба не только забросила меня снова на север, но и школа, в которой мне предстояло проходить подготовку, принадлежит морской пехоте. На самом деле все части морской пехоты находятся в ведомстве ВМФ, о чем меня не предупредили, когда записывался во флот. Мне думалось, что я попаду в сериал МЭШ^[41] с медсестрами в коротких белых халатах и с ярко накрашенными губами, и у меня не было никакого желания оказаться среди морских пехотинцев. Я жаловался Бойкину на то, что если бы захотел стать морским пехотинцем, то я изначально туда бы и пошел. В общем, у меня были большие сомнения по поводу нового назначения.

Постепенно я начал осознавать, что все мои мечты о службе за границей могут не сбыться и я останусь в США. И совсем не хотел, чтобы меня отправили куда-нибудь служить с морпехами.

К счастью, я успешно учился на военного фельдшера. Подходил к концу первый 12-недельный курс обучения. У меня, в отличие от некоторых моих коллег, не было никаких проблем. Я мало пил, потому что в свое время вдоволь насмотрелся на пьяного Фредди, да и вкус алкоголя мне не особо нравился. Однажды приятели, среди которых был и Бойкин, пошли за пределы базы выпить пива, и я присоединился к ним. В баре под названием Rathskeller мы умудрились изрядно набраться. Напились так сильно, что пропустили весь транспорт, который мог бы нас доставить на базу, и нам пришлось идти пешком. Было поздно, и мы решили идти не через главные ворота, а срезать путь и перелезть через ограждение.

Дело близилось к полуночи, и было темно. Не рассмотрев в темноте, куда прыгаем, мы приземлились на железную крышу автобуса. В этом автобусе спали военные коменданты, которых мы разбудили.

– Черт подери! – сказал Бойкин.

– Ну, понеслось, – ответил я.

Наутро нас вызвал к себе капитан. Бойкина отправили в Юго-Восточную Азию, в которой война подходила к концу, но медики все равно требовались. Я, конечно, хотел повидать новые берега, но не горел желанием оказаться во Вьетнаме.

После Бойкина в кабинет капитана вошел я. Встал навытяжку и надеялся, что мой хороший послужной список поможет и мне простят вчерашние прегрешения.

Капитан осмотрел меня с ног до головы, подумал и спросил:

– В футбол играешь?

– Да, сэр! – гаркнул я.

– Отлично, – ответил капитан. – Тогда направляйся в Кэмп-Лежен^[42]. Там хорошая футбольная команда, в которой пригодятся такие здоровые парни, как ты, – добавил он, что-то написал в моих документах и гаркнул: – Следующий!