Скелеты в шкафу истории - Анатолий Вассерман

В момент введения евро в безналичные расчёты – 1999.01.01 – за него давали примерно $1.15. На волне ажиотажного спроса курс резко пошёл вверх и дней за десять перевалил через $1.20. Естественно, очень многие полагали целесообразным заменить наконец в своих резервах надоевший доллар новой и весьма многообещающей ценностью.

Лично ко мне уже 1999.01.12 поступил запрос от знакомого главы одного из субъектов Российской Федерации: не следует ли, пока не поздно, перевести всю валютную часть бюджета этого субъекта из долларов в евро? Поскольку динамика курсов не давала времени на долгий анализ, полный ответ был дан уже через 10 дней. Конспект этого ответа мне не стыдно привести и сейчас.

Совокупные экономические потенциалы НАФТА и ЕС практически равны и, похоже, останутся близки ещё долго. Следовательно, в роли резервной валюты для остального мира доллар и евро практически равноценны. Если половина мирового объёма валютных резервов будет переведена из долларов в евро, доллар, обслуживающий вдвое меньший оборот, соответственно обесценится вдвое. Что, конечно, очень неприятно – но ещё не катастрофично.

Столь чувствительное падение доллара теоретически может сопровождаться паникой, способной обесценить его сверх паритета, и даже повлечь полное вытеснение его из роли резервной валюты. На практике эту панику будут гасить все центральные и крупные коммерческие банки, поскольку, как и во время валютного кризиса 1967–1975, не захотят обесценения собственных резервов.

Более того, реальное падение доллара будет заведомо гораздо менее чем двукратным по двум причинам. Во-первых, профицит бюджета США[55]позволяет выкупить немалую долю избыточных долларов – тем более что поддержание высокого их курса привлекает в США постоянный поток инвестиций извне, так что расходы на это поддержание вполне окупаются. Вовторых, сокращение зоны хождения доллара в качестве резерва вовсе не обязательно. Ведь европейские банки доселе держали немалую часть резервов в валютах друг друга. Теперь же они этой возможности лишаются и вынуждены пополнять резервы всё теми же долларами – больше просто нечем. Если же сопоставить объёмы резервов этих банков с резервами стран, готовых заменить доллары на евро, становится очевидно, что можно и вовсе избежать падения доллара.

В таких условиях особо резких колебаний курсов доллара и евро ожидать не следует. А их динамика будет определяться в основном не перераспределением ролей резервов, а внутренними условиями НАФТА и ЕС. Поскольку в данный момент доля социальных расходов в экономике ЕС заметно выше, более вероятно падение евро относительно доллара. Правда, эта доля представляет собою заметный политический резерв – в случае сокращения её до разумных пределов экономика ЕС испытает ощутимое ускорение, и евро поднимется.

Учитывая весь комплекс доступных по открытой печати факторов, можно ожидать до момента введения наличного евро (когда в игру вступят массы, заметно больше профессиональных финансистов подверженные маниям и паникам) колебания взаимных курсов доллара и евро не более чем на треть (а скорее всего – не более чем на четверть) от первоначально заявленного соотношения. При этом на период сохранения полномочий нынешних правительств стран НАФТА и ЕС падение евро вероятнее его подъёма[56].

Исходя из этого, можно обратить из долларов в евро – для подстраховки – не более половины той части бюджетных валютных средств, которая в данный момент полностью свободна от каких бы то ни было обязательств и может использоваться исключительно по вкусу и усмотрению своего обладателя.