Темная сторона Солнца - Эмилия Прыткина

– А что, одной лучше?

– Лучше уж одной!

– Много ты понимаешь, – махнула рукой мать. – Посмотри на нашу соседку Лалу. Каждый вечер нового принимает. Хорошо ли своим телом торговать?

– Нет, конечно. Лучше позволить какому-то козлу пользоваться им бесплатно.

– Бойд тахем, Лусо, молчи лучше!

Вазген гостил недолго. Поделился несущественными новостями и объявил, что ему надо навестить родственников в деревне. Отец проводил гостя презрительным взглядом, и едва за его спиной закрылась дверь, хмыкнул:

– Невесту он искать приехал… Кто ж за такого идиота пойдет?

– Муко не идиот! – вспылила я.

Отец приподнял левую бровь и с издевкой произнес:

– Да-а-а? Так, может, ты за него замуж выйдешь?

– Не трогай ее. – Мать умоляюще посмотрела ему в глаза. – И так девочка нервничает. Ей экзамены сдавать скоро.

– Я никого не трогаю, – проворчал папаша, взял пачку денег, которая лежала на столе, и стал пересчитывать, слюнявя пальцы и шурша новенькими стодолларовыми купюрами.

Он пересчитал их три раза, видимо, для того, чтобы вдоволь насладиться хрустом халявных денег и почувствовать себя господином жизни, после чего стал пересчитывать в четвертый раз, раскладывая на три кучки.

– Это – на оплату обучения. Это – тебе на продукты, а это – мне, – сказал он, сгребая со стола самую большую кучку. – Надо новые покрышки купить.

– Мы еще соседям задолжали, – робко вымолвила мать.

– Ну вот и отдай из своих денег. Мне покрышки нужны. Или ты хочешь, чтобы я продал машину и сидел дома сложа руки?

Ха-ха, можно подумать, что он что-то делает! Сидит днями и ночами в гараже и возится со своей развалюшкой. Я не знаю, занимается ли он извозом, но за последние месяцы папаша не дал матери ни копейки.

Закончив с деньгами, он приступил к посылке.

– Опять всякие тряпки! Разбирайте сами, тут все подписано.

«Тряпки!» – обрадовалась я.

Как ни унизительно просить деньги у дяди Карена, но еще унизительнее ходить в институт в одном и том же свитере. На этот раз он прислал теплый свитер маме, две пары брюк Гору и отцу, два свитера мне – белый и красный, черную бархатную юбку, новые сапожки на невысоких каблучках и норковую шубу. Увидев сапожки и шубу, я чуть не упала в обморок. Полушубок! Мой! Из самой настоящей норки! На долю секунды я совсем забыла о своей ненависти к той, чей отец прислал все эти вещи.

– Тут еще что-то есть. – Пошарив рукой по днищу, мать извлекла пакетик с серьгами и цепочкой.

Золотые серьги с красными камнями и цепочка с кулоном. Аккурат под красный свитер.

К посылке прилагалось письмо. Карен писал, что у них все хорошо. У Лилит пошаливает сердце, но врачи говорят, что ничего серьезного. Он работает, скучает по родственникам и надеется, что в скором времени непременно навестит их. Арев учится в институте на журналистку. Письмо было длинным, но, услышав ее имя, я взяла свои подарки и пошла в спальню.

Я разложила вещи на кровати и стала рассматривать. Интересно, кто помогал Карену выбирать подарки для меня? Арев или Лилит? Наверняка Лилит. Моей сестре нет дела до меня, впрочем, мне до нее тоже.

Я распаковала свитер и обнаружила спрятанные в рукаве купюры. Три стодолларовые бумажки – целое состояние! Средняя зарплата учителя за полгода. Первая мысль была отдать деньги матери, но потом я подумала и решила, что раз деньги спрятали в моем свитере, значит, они предназначаются мне и только мне. Я стала обыскивать другие вещи, но больше ничего не нашла. Надела юбку, красный свитер, вдела в уши серьги, повесила на шею кулон и примерила сапожки. Обувь оказалась немного мала, но не настолько, чтобы в ней невозможно было ходить. Когда я вышла из комнаты, отец окинул меня презрительным взглядом:

– Это что, сейчас мода такая ходить как проститутка? Сотри помаду немедленно! Не позорь честное имя нашей семьи!

– Хорошо, папа.

На выходе меня догнала мама и сунула в руку несколько драм.

– У меня еще остались деньги со вчерашнего дня. За меня заплатили в маршрутке туда и обратно, – покраснев, ответила я.

Мне стыдно брать у нее копейки, когда в моем кармане лежали триста долларов.

Накинув шубу, я отправилась в соседний дом, на первом этаже которого располагался обменный пункт. Разменяла сто долларов, пошла на остановку, гордо распрямив плечи, и села в первую свободную маршрутку.

В киоске возле института я купила пачку самых дорогих сигарет и двинулась в туалет. По дороге я представляла себе изумленные лица подруг, которые, увидев мою шубку и сапожки, тут же умрут от зависти. В туалете на подоконнике сидела пятикурсница Седа. Моей троицы пока не было.

– Диану с Кристиной не видела? – спросила я.

– Видела, они пошли в кафе. Кажется, у Дианы очередная трагедия. У тебя очень красивая шубка.

– Дядя из Москвы прислал. Можно я покурю с тобой?

– Конечно, что ты спрашиваешь, – Седа подвинулась, уступая мне место на подоконнике. – Я как раз хотела с тобой поговорить.

Я села рядом и чиркнула зажигалкой.

Седа была одна из немногих девушек, которым симпатизировали все, начиная от преподавателей и заканчивая студентами-первокурсниками. Высокая, я бы даже сказала, слишком высокая для армянки, она казалась женщиной давно минувшей эпохи. В те времена благородные мужчины бились на дуэлях, отстаивая честь своих возлюбленных, и целовали своим избранницам руки. Родители Седы умудрились передать ей благородную голубую кровь, не разбавив ее кумачево-красным пролетарским коктейлем. Ее благородство проявлялось во всем – в сдержанных и плавных движениях, идеально прямой осанке, аристократических чертах лица, манере разговаривать.

Когда она шла по коридору в иссиня-черном приталенном пальто и сапожках на шпильках, многие парни выворачивали шею, глядя ей вслед и восхищенно здороваясь: «Здравствуй, Седа-джан». Каждый из них мечтал взять ее под руку и пройтись по тенистым аллеям, но Седа была неприступна. Она не спешила замуж.

– Я хотела с тобой поговорить, – повторила Седа.

– О чем?

– Скажи мне, Лусо, что ты нашла в этих девушках?

– В каких?

– Ты знаешь, о ком я говорю. В Диане, Кристине и Ашхен. Чем они тебя привлекают?

– Я не знаю, просто мы дружим.

Что я могла ей ответить? Сказать, что мне нравится хоть иногда прикасаться к жизни, которая мне никогда не светит? Что мне нравится ходить в кафе и наблюдать за тем, как они сорят деньгами, болтают о дорогих вещах и богатых женихах? Что мне, простой девушке из бедной семьи, нравится…

– Я бы на твоем месте держалась от них подальше. – Голос Седы звучал по-матерински строго.