Пока подружка в коме - Дуглас Коупленд

– Так, гребите к фургону с буфетом, перехватите там что-нибудь, – распорядилась она. – Ждите меня там.

– Где звезды? – спросил Лайнус.

– Ребята, вы чего ждали? – удивилась Пэм. – Думали, тут вам хор девочек покажут, да чтоб каждая волокла на себе здоровенный пенопластовый булыжник? Или римских центурионов, разъезжающих на тележках для гольфа? Главное правило в кино: «Быстро-быстро собрались и – ждем!» Все, я пошла, через пять минут буду.

Мы поели холодных макарон и стали разглядывать толстые кабели, пересекавшие площадку в разных направлениях. Нам вдруг стало невыносимо скучно.

– Задолбало все это, – выразил общее мнение Гамильтон. – Пора сваливать.

Мы совсем уже было намылились сваливать, как меня окликнула Тина Лоури, моя старая школьная знакомая:

– Ричард! Ричард Дорланд, ты ли это? Это я, Тина.

У Тины, как и у большинства людей, работающих в кино или на телевидении, было слегка «извини-тороплюсь-не-могу-долго-говорить» выражение на лице. С узкой полоски чистого неба между тучами вдруг проглянуло солнце, и под его лучами эффектно сверкнул висевший на шее Тины экспонометр.

– Тина? Ты? Здесь?

– Ну да. А ты – ты-то как здесь? Массовка? Или вы в группе?

– Да нет. Я просто живу неподалеку. У нас тут одна подружка работает. Гримером. Пэмми. А ты тут кто? Режиссер-продюсер?

– Ну, до этого мне далеко. Я – ассистент режиссера, «А-эр». В общем, невелика шишка, вот только работы – завались. А ты что, Пэм знаешь?

– Да мы с ней вместе выросли, жили вон там, ниже по склону. А это Гамильтон, – я ткнул пальцем в перепачканную дубину, стоявшую рядом со мной, – ее любимая куколка.

Тина обалдело уставилась на Гамильтона.

– Знаешь, я ведь даже вырезала ее фотографии из «Вог» и других журналов. Я хотела быть такой, как она, и вот – на тебе, работаем вместе. Странно. А ты как – что делаешь?

– Здесь-то?

– Да нет, вообще. Работаешь или занимаешься чем?…

Я уже убедился, что говорить «Ничем» проще, чем заводить речь о недвижимости.

– Да вот… живем помаленьку, особо не напрягаемся.

Ожидал я обычного искусственно-сочувственного оханья, маскирующего неловкость, но Тина изрядно удивила меня:

– Работа нужна?

– Конечно… э-э… ну да, может быть… а что делать-то?

– Найдем что-нибудь по твою душу. У нас народу не хватает; контора развивается – люди нужны. Я свяжу тебя с нашими кадровиками, с профсоюзниками. Ты мне позвони.

Где-то по соседству раздался звук клаксона.

– Слушай, побегу я. Пока!

Тина растворилась, оставив после себя, как и большинство киношников, легкое облачко реквизитной пыли.

И вот снова, пожалуй, впервые за последние десять лет, наш город стал для меня волшебным, вызывающим восхищение местом. Вуаля! Нас троих, Гамильтона, Лайнуса и меня, взяли на работу и поручили – что бы вы думали? – поиски объектов для натурных съемок. И вот две недели напролет мы колесим по городу и окрестностям в Гамильтоновой колымаге, сшибая мусорные бачки, устраивая «светофорные гонки» с добропорядочными гражданами, подбивая их на соревнование с риском спровоцировать цепное столкновение при резком торможении. Эти горячие головы вычислялись Гамильтоном в транспортном потоке с убийственной точностью. «Ты только посмотри на этих мерзавцев, жаждущих крови, – завсегдатаи кабаков с проспиртованными мозговыми клетками, да свежеосвежеванные туши – прямиком из спортзала. Как же легко их, оказывается, завести». Любое место, нужное режиссеру, мы подыскивали в считанные минуты, в основном благодаря моему риэлтерскому опыту и давнему знакомству с этими краями. Мы чувствовали себя полезными, нужными.

Скотт, парень из режиссерской группы, приехавший из Лос-Анджелеса, говорил нам:

– Здесь так много снимают, потому что Ванкувер – уникальное место. Его можно превратить в любой североамериканский город, подыскать любой пейзаж, затратив минимальные усилия и еще меньше денег. И в то же время у этого города есть своя душа. Видите, кстати, вон тот мотель. В прошлом сериале он был Питтсбургом.

Скотт, как и мы, никогда не учился на киношника. Как и все, занятые в этом деле у нас в городе, он появился из другого мира. Математики, юристы, зубные техники, бывшие хиппи – все бросились делать кино. Этот порыв был просто повальным.

Жизнь неслась в ритме «ча-ча-ча».

– Ох-ох-ох, – гордо завывал Гамильтон, – ну разве мы не самые клевые, крутые, классные, просекающие фишку, въезжающие в тему, сексуальные, веселые и просто отличные ребята?

– Да, – как роботы, кивали мы с Лайнусом. – Ты – конечно, такой.

Между тем прошел слух, что студия «Фокс» собирается снимать здесь пилотную часть нового сериала – тогда у нас таких снимали по дюжине в год. Мы позвонили куда надо, и вскоре Пэм, Гамильтона, Лайнуса и меня взяли в этот проект, посвященный заговорам и козням, которые устраивают пришельцы, госструктуры, экстрасенсы и сектанты, жаждущие испохабить жизнь простым людям. Эти козни, в свою очередь, должны были быть распутаны детективом-мужчиной, верящим в паранормальные явления, и детективом-женщиной, имеющей на этот счет некоторые сомнения. Формула не слишком замысловатая, но нам она пришлась по душе.

Телесериалы – это те еще съемки. Сумасшедшая гонка. Мы шатались по городу, куя железо, пока оно, значит, не остыло, выискивая места, которые предстояло выдавать за Флориду, Калифорнию, Висконсин или Пенсильванию.

– Хорошо, что ботаники, например, редко смотрят эту чушь, – любил ухмыльнуться по этому поводу Лайнус. – Или метеорологи.

Поскольку дождь в Ванкувере явление нередкое, то и в нашем кино героев частенько поливало по-настоящему. Критика с похвалой отозвалась о «мрачной, дождливой атмосфере» фильма. Когда об этом в очередной раз заходила речь, Пэм, довольная, повизгивала и хихикала.

Еще через несколько недель Тина познакомила Гамильтона и Лайнуса с миром спецэффектов, пригласив их зайти вместе с ней в одну фирму, занимавшуюся этим делом. Контора называлась «Монстр-машина». У ребят загорелись глаза, через неделю они уволились с «Фокс» и прямиком почесали в «Монстр-машину», чтобы уже с головой уйти в эту жизнь, состоящую из взрывпакетов, оторванных рук и ног, ведер крови и синего фонового экрана. Их огромный совместный опыт во взрывах и электротехнике не мог оставить работодателя равнодушным. Я? Я остался обслуживать еженедельные паранормальные явления и сопутствующие их появлению драмы. Хитом сезона этот сериал не стал, но мне понравилась его атмосфера, и вообще – это была самая приличная съемочная группа из тех, в которых мне довелось поработать.

Вскоре Пэм бросила свою гримерку и перебралась к Гамильтону и Лайнусу. Постепенно те, кто нужно, уже знали их как профессионально работающую бригаду, больших мастеров по подготовке спецэффектов. Специализировались они на изготовлении и приведении в должный вид латексных трупов и на весьма убедительных взрывах. Объединив свои познания, они стали выдавать на-гора инопланетян, зомби, вампиров, расстрелянных в мафиозных разборках гангстеров, просто человеческие трупы в любой степени разложения или мумификации. Нагнать страху впечатляющей чередой взрывов – тоже пожалуйста. Они частенько летали в Калифорнию – поучиться у искушенных голливудских мастеров, а возвратясь, привозили контрабандой целые сумки заботливо завернутых в салфетки немецких керамических глазных яблок.