Фамильный узел - Доменико Старноне

Вот такой он, мой братец: умеет подсластить любую гадость, чтобы примирить тебя с ней и успокоить. Поглядите, как он ласкает Лабеса, гладит его, треплет по затылку, и кот счастлив. Так он поступает со всеми, с животными и с людьми. Он мамин любимчик, папа говорит о серьезных вещах только с ним. И он забирает себе все — любовь, уважение, деньги, — а мне достаются только жалкие крохи. Он насквозь фальшивый. И его версия истории со шнурками — сплошная фальшь. Он уговорил маму устроить нам встречу с отцом, потому что мне было плохо? И мы с ним растрогали отца до такой степени, что он решил бегом вернуться домой? И наша мать приложила к этому руку? И это привело к восстановлению нашей чудесной семейки? За кого он меня принимает, за одну из своих обожательниц? Я говорю ему:

— Единственное, что умели завязывать наши родители, — это путы, которыми они сковали друг друга, чтобы мучить всю жизнь.

Я встаю, забираю у него Лабеса и, ласково поглаживая, уношу на балкон. Кот сначала вырывается, потом затихает. Оттуда, с балкона, я говорю Сандро: «Наши родители подарили нам четыре поучительных сценария. Первый: мама и папа молоды и счастливы, дети наслаждаются жизнью в райском саду; второй: папа встречает другую женщину и уходит к ней, мама съезжает с катушек, дети лишаются рая; третий: папа передумал и вернулся домой, дети пытаются вернуться в земной рай, но мама и папа каждый день наглядно доказывают им, что это пустые хлопоты; четвертый: дети обнаруживают, что рая никогда не существовало и придется довольствоваться адом.

Сандро недовольно поморщился:

— Ты еще хуже нашей матери.

— Что, мама тебе больше не нравится?

— Мне не нравишься ты: мама передала тебе свои недостатки, а ты их усугубила.

— Какие недостатки?

— Все.

— Например?

— Примеров можно набрать сколько угодно. Вам обеим нравится строить загоны и запирать в них людей.

Холодно и невозмутимо я говорю Сандро, что просто обрисовываю ему ситуацию, в которой мы с ним находились. «Но тебе обязательно надо сразу же меня унизить, — обиженно добавляю я, — причем безосновательно. Если я хуже мамы, то ты хуже папы, ты никогда не слышишь, что тебе говорят. Знаешь, на самом деле ты унаследовал худшее от обоих: ты не только пропускаешь все мимо ушей, ты, в точности как мама, хватаешься за какой-нибудь пустяк и накручиваешь вокруг него целый клубок дурацких фантазий». Сандро пристально смотрит на меня, поджав губы и качая головой, потом бросает взгляд на часы. С одной стороны, он боится, что перегнул палку, с другой стороны, думает, что помириться со мной все равно невозможно, я могу только склочничать. Я возвращаюсь в гостиную и, не дожидаясь, когда Сандро встанет и уйдет, опять усаживаюсь на диван. Лабес снова пытается вырваться, и я целую его в лоб, чтобы успокоить. Пора открыть брату истинную причину, по которой я вызвала его сюда. Я бормочу какие-то фразы типа: а впрочем, это не твоя вина и не моя, от генов не убежишь, нам по наследству передается все, включая манеру чесать в голове. И смеюсь, как будто сказала что-то остроумное. Так, не переставая смеяться, я без перехода сообщаю ему, что уже некоторое время мне не дает покоя одна мысль. Давай предложим папе и маме продать квартиру, она стоит минимум полтора миллиона, если мы с тобой поделим их пополам, получится семьсот пятьдесят тысяч на каждого.