Слушай Луну - Майкл Морпурго

– Убежать не выйдет, Люси! – крикнул ей вслед Альфи. – Тебе придется туда пойти. Мы все должны ходить в школу, Люси. Такое правило. Я буду приглядывать за тобой, честное слово. Со мной не пропадешь, честно.

Но она уже была слишком далеко, чтобы слышать. У Альфи было отчетливое ощущение, что она все прекрасно поняла, просто не желала дальше слушать.

Весь вечер Люси просидела у себя в комнате и не спустилась даже к ужину. В конце концов Мэри принесла ей еду прямо наверх, но Люси так и осталась лежать на постели, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в стену. Мэри пыталась ее уговаривать, гладила по голове, целовала, но девочка даже к ней не обернулась, не говоря уж о том, чтобы поесть. Чуть позже Альфи тоже поднялся к ней проверить, не будет ли она к нему более благосклонна, но все было напрасно. Когда он положил руку ей на плечо, она отстранилась от него и, уткнувшись лицом в подушку, бесшумно заплакала. Альфи вышел из комнаты и двинулся вниз по лестнице.

– Все без толку, – сказал он. – Я очень ее расстроил. Она к этому не готова, мама. Мы не можем заставить ее пойти туда, если она сама этого не хочет. И я ее не виню. Я бы тоже туда не ходил, если б мог.

– Ну, Мэриму, если она туда не пойдет, значит не пойдет. Что тут еще скажешь, – пожал плечами Джим. – Она у нас барышня с норовом. И она в нашей семье такая не единственная, если ты понимаешь, о ком я. И ничего ты тут не поделаешь. Она одумается. Может быть, нужно просто дать ей время привыкнуть к этой мысли.

– А вдруг мистер Бигли не захочет давать ей время? – сказала Мэри, еле сдерживая слезы. – Ты же знаешь, какой он. Ты же не хочешь, чтобы он на нас донес, правда? А с него станется, вот увидишь. По нему, так пусть ее лучше упекут в сумасшедший дом, как дядю Билли, чем она школу пропустит. Правила, правила, – больше ни до чего ему дела нет.

И тут дверь, ведущая на лестницу, распахнулась. На пороге стояла Люси и с каменным лицом смотрела на них. В руке она держала сложенный лист бумаги. Она подошла к Альфи и протянула ему листок, после чего развернулась и вышла за дверь.

– А я и не знал, что она умеет писать, – удивился Джим.

– Это не записка, отец, это рисунок, – уточнил Альфи. – Смотри.

На листке карандашом была нарисована лодка, гребная шлюпка, полная детей, плывущая через пролив на Треско. На веслах сидел мистер Дженкинс – они сразу узнали его по кепке. И причал в Нью-Гримсби, и дома на Треско тоже были отлично узнаваемы. В воде плавала девочка, она махала рукой и тонула. Всю эту картинку Люси перечеркнула жирным крестом.

– Это школьная лодка, – сказал Альфи. – Это лодка, видите, да? Она пытается сказать нам, что не хочет плыть на лодке. Так вот в чем дело. Она не в школу идти боится. Она боится плыть по морю на лодке. Я же вам говорил, помните? Она до смерти боится воды, даже приближаться к ней не желает.

– И как тогда, черт его подери, прикажете возить ее в школу? – поинтересовался Джим. – По воде-то она, поди, ходить не умеет, а? Она ж не Иисус. Прости, Мэриму, вырвалось. По воздуху она, что ли, летать туда собирается? Как нам быть?

– Мы должны каким-то образом убедить ее сесть в эту лодку, – сказала Мэри и, повернувшись к сыну, сжала его руку. – Ты единственный, кому под силу это сделать, Альфи. Тебе придется ее уговорить. Иначе они придут и заберут ее. Если мы только дадим им хоть малейший повод, они это сделают. Я точно знаю. Уж мистер Бигли об этом позаботится. И тогда мы ее больше не увидим.

– Все будет хорошо, мама. – Альфи попытался придать своему голосу солидности, но и сам понимал, что его слова звучат совсем неубедительно. – Я найду какой-нибудь способ переправить ее на ту сторону на лодке. Не мытьем, так катаньем, вот увидите.

Но на самом деле у Альфи не было ни малейшего понятия, как это можно сделать. Он не раз убеждался, что Люси на пушечный выстрел боится подходить к морю. Даже верхом на Пег она старалась держаться подальше от края воды. Он неоднократно пытался уломать ее вместе с ним поехать рыбачить на «Пингвине», но она каждый раз наотрез отказывалась. И когда он, купаясь, с разбегу бросался в море, Люси ни разу к нему не присоединилась. Она ни разу не зашла в воду даже по щиколотку, какой бы спокойной и теплой вода ни была.

Все последние дни каникул Альфи уговаривал Люси вместе порыбачить на «Пингвине». Но как он ни старался, девочка даже не подошла к лодке. Он видел, что ее это расстраивает, так что в конце концов бросил эти попытки. Все ночи напролет Альфи лежал без сна, ломая голову, как же усадить Люси в школьную лодку. Поразмыслив, он пришел к выводу, что ее, скорее всего, пугает не столько лодка, сколько само море. Поэтому нужно во что бы то ни стало заманить ее в воду.

Альфи повел Люси запускать воздушного змея в Зеленую бухту и попытался заразить ее своим примером, со смехом и воплями носясь по отмелям и поднимая тучи брызг. Учить ее не пришлось. Змея она запускала мастерски. И это доставляло ей огромное удовольствие, но только от моря она по-прежнему держалась на почтительном расстоянии. Пускание «блинчиков» по воде тоже не помогло. Альфи заходил в воду по колено, показывая ей, как выбирать правильные камешки и как их бросать. Люси тоже умела это делать и пускала «блинчики» с необыкновенной ловкостью, однако при этом упорно держалась подальше от края воды и ни разу даже не замочила ног. Как он ни старался, она не желала даже близко подходить к воде.

От внимания Альфи не укрылось, что Люси частенько засматривалась на лодки, пришвартованные у берега Зеленой бухты, но больше всего ее привлекала «Испаньола», особенно когда там работал дядя Билли. Она останавливалась и просто смотрела в ту сторону, словно ожидала, что дядя Билли подойдет и поздоровается с ними. Но он так ни разу и не подошел. Альфи-то знал, что он и не подойдет, что это просто не в характере дяди Билли. Однако же он видел, что Люси разочарована. Как-то раз, гуляя неподалеку, они услышали, как он затянул свою песню про «Йо-хо-хо».

– Дядя Билли сегодня в хорошем настроении, – заметил Альфи. – Если мы сейчас ему помашем, он обрадуется, но вовсе не обязательно станет махать нам в ответ. Дядя Билли обычно не машет, а если машет, то нечасто. Но можно попытаться.

Альфи замахал рукой, и несколько секунд спустя Люси последовала его примеру. Как Альфи и предсказывал, дядя Билли не помахал им в ответ. Он словно бы вообще не заметил их присутствия.

– Он вовсе не бука, понимаешь, Люси? – сказал Альфи. – Он просто застенчивый. Любит быть один и не любит, когда ему мешают. Он целых два года со мной не разговаривал, когда мама привезла его домой. А теперь он ко мне привык и ко всем нам тоже. Но он все равно не слишком много разговаривает, даже с мамой. А все остальные на острове для него чужие, а он чужих не очень любит. Мама говорит, ему не нравится, как они на него смотрят. Он же слышит, как они его называют и что говорят у него за спиной, ну, как он был в сумасшедшем доме. Некоторые так вообще считают, что маме не следовало забирать его к себе, но это потому, что они его боятся. Только у них нету для этого никаких причин. Дядя Билли – добрейшая душа. Это же он тогда подобрал тебя в тумане, помнишь? И позаботился о тебе. Он и мухи никогда не обидит. Просто он не любит, когда на него таращатся, вот и все. Поэтому он и сидит вечно в своем сарае, если только не мастерит что-нибудь на своей лодке. Ты не переживай. Ты дяде Билли тоже нравишься, иначе он не стал бы петь. Я даже думаю, может, он как раз для тебя и поет. Ну, мама же говорит, ты теперь нам тоже родня. Но при всем при том, если мы сейчас пойдем с ним поздороваемся, он может расстроиться. И тогда ему станет грустно, так грустно, что он может даже перестать есть. Мама говорит, он не любит, чтобы мы подходили к нему слишком близко, входили в его сарай или приближались к его лодке без приглашения. А мама знает его как облупленного, она его понимает. Они ведь вместе выросли. Они двойняшки. Брат и сестра.