Дом, куда мужчинам вход воспрещен - Карин Ламбер

– Вы все такие же чокнутые? Боитесь мужчин, что ли? Ты и одного не смогла удержать. Даже моего отца!

Он встает, вынимает простыни из-под гладильного валка, продолжает работать, не прерывая разговора. Интересно, думает Симона, кто научил его так складывать простыни? Не она.

– А как же тогда все эти фильмы про любовь, на которые ты меня водила в детстве и говорила: «Смотри, милый, как это прекрасно»? – Он снова садится. – Сколько уже времени ты там живешь?

– Десять лет.

– Десять лет мне вход воспрещен, как парии.

Это правда, думает Симона. У меня лучший в мире сын, а я даже не могу пригласить его к себе домой. Это уж чересчур. Королева могла бы сделать для него исключение! Хотя откуда ей знать, у нее-то нет детей. Может быть, мне стоит переехать?

– В квартале судачат, – продолжает он. – Это так и будет продолжаться?

– Я устала от этого спора, Диего.

– Любовь мужчины кое-что тебе дала. Вот он я!

– В моей жизни много замечательных мужчин. Первый из них зовется Диего. Есть еще Фернан, твой дед, достойнейший человек, мои друзья…

Диего перебивает ее:

– Почему же тогда ты поставила крест?

– Я не поставила крест на мужчинах. Я просто не хочу больше получать от них плюхи.

Две клиентки оборачиваются на нее.

– «Каждый стережет своих коров, и волк не страшен».

– Запершись в доме? «Каза…» как его там…

– «Каза Челестина».

– В заложницах у двинутой Королевы.

– Мы свободны. Мы добровольные квартиросъемщицы. И не небоскреб же это, просто небольшой дом. Пять женщин, одна из которых вовсе не поставила крест на мужчинах. В планетарном масштабе это ничтожное меньшинство, не эпидемия же.

Заинтересовавшиеся клиентки подходят ближе.

– Улей без самцов! Так бы и опрыскал его инсектицидом!

– Пара – не единственная модель. По-разному можно быть счастливыми.

Клиентки смотрят на свое белье, которое крутится в барабанах на программе деликатной стирки, а уши так и навострили, слушая Симону.

– Хочешь, я расскажу тебе про дом мужчин, куда запрещен вход женщинам?

– Этого, мой мальчик, не может быть. Никогда не поверю.

Две клиентки согласно кивают, не сводя глаз со своих трусов и бюстгальтеров.

Нет сегодня нежности между Диего и Симоной. Нет того нежданного счастья, заливающего ее щеки румянцем удовольствия, когда ее большой мальчик вдруг обнимает ее сзади и говорит: «Приласкать тебя, мамочка?»

– Я желаю тебе большой и прекрасной любви, сын. Если Лора тебе действительно нравится, не раскачивайся слишком долго. А то ведь «разборчивая невеста старой девой останется».

– В пословицах ты всегда была чемпионкой. А сама-то так замуж и не вышла.

– Мне никто не предлагал.

– А ведь мужчин-то хватает. Ладно, мне надо работать. Я еще должен сложить двенадцать пар простыней и сто двадцать пять полотенец для соседнего ресторана.

Симона выходит, шагает по улице. При мысли о ста двадцати пяти полотенцах для ресторана ей хочется пригласить сына на пиццу «четыре сыра» вдвоем. Без стопок белья и без дома между ними. Она возвращается назад, толкает дверь:

– Я приглашаю тебя поужинать сегодня вечером.