Щукинск и города - Елена Некрасова

— А ты уже разбила градусник? А то давай я…

— Лучше открой все окна, а, блин, кухонное вообще заклеено, я вчера не успела…. Надо отодрать бумагу и вытащить паклю…

— А сколько времени надо проветривать? Ты не боишься уходить, у тебя же дом будет открытым, а тут чужие вещи… может, погуляем где-то поблизости…

— Слушай, кто полезет грабить дом в воскресенье? К тому же все знают, что тут нет ни хрена ценного… Так. Подержи… я подцеплю его ложкой… как думаешь, хватит такого шарика?

— Меня спрашиваешь? Надо было всё точно узнавать…

— Ладно, по размеру ведь похоже на каплю? Так, отлично… тяжеленная какая сковорода, такой убить можно… зато сразу не остынет, это хорошо…. Так… нет, не надо ставить на огонь, я же тебя не просила! При нагревании получаются ядовитые пары, сам же говорил… Сначала нужно всё открыть, все окна и двери должны быть открытыми, так что давай разберись с этим окном, а я пооткрываю в комнатах…

* * *

А она выросла, выросла! Невероятно, но факт… если встать ногами на пол, то глаза упираются в люстру, ещё чуть-чуть, и она будет выше потолка, и что тогда делать? И до каких пор она будет расти? Не ходить же по дому скрючившись, это всё сила… вокруг так много питательных запахов, труба хлебозавода лучше всего, но есть и другие хорошие. Запах птичьего помета на набережной, особенно голубиного… запах больших луж, запах всех деревьев, кроме хвойных, у хвойных он холодный и едкий, даже в носу свербит… а, прекрасные запахи из сырых подвалов, приятно нюхать землю, она всегда пахнет по-разному и от неё много силы… вот, пожалуйста, даже в рост пошла. «Оно огромное, мама! Оно огромное!!» Этот мальчик видит её, хотя и не всегда… но главное, что он подтвердил — она растет. Его зовут Миша, Мишенька. Вряд ли он умрет, не похоже… можно попробовать ещё что-нибудь… вот Таня чувствует, когда её душат, но она хитрая, стала включать по ночам свет, а электрический свет режет глаза ещё хуже солнечного, невозможно сосредоточиться… К тому же Таня её не видит, пока, во всяком случае… а этому внучку мэра года четыре, не больше, и он ещё не умеет бояться по-человечески… похоже, он вообще к ней привык, вот если бы его тупая мамаша увидела…

«Какое привидение, Мишенька? Тут же никого нет…» — а сама пялится прямо на неё… это как раз понятно, другие тоже не видят её, но противно, что мальчик видит, а она — нет… хотя что толку, даже если он умрет? О чем с ним можно говорить? Только устанешь, он же маленький, капризный…

А Таня не умрет, а жаль… она бы поняла, каково ей быть привидением, да… с дочкой было бы веселее, не то что с Белкой… дочку она бы не отпустила, к тому же Таня её любит, фотографии повесила в своей комнате… только она живая, и это плохо… живая и очень беспокойная, так тяжело с ней! Вот зачем она всё время трогает мебель, таскает туда-сюда… выбросила почти все её вещи, постоянно впускает в дом каких-то людей… в последнее время так хорошо было сидеть на маминой кровати, она вообще полюбила мамину комнату, там самый лучший запах, а что теперь?! Разобранная кровать стоит у стены, ковер она скатала в рулон, даже шторы с окон поснимала! Такое чувство, что она специально всё это делает… ну ничего… просто надо больше работать, Таня ещё поймет, кто здесь хозяин… Ай-ай-ай-ааа! Что за гадость, что это?! Почему так щиплет в глазах?! Дышать, ды…ы…шать… где воздух… оооо… какая тошнота, рези… о-о-о, почему эти спазмы… что это… да её рвёт, быть не может… но изо рта вытекла какая-то жижа, фу… стало чуть легче… всё плывет, глаза чешутся, где она вообще… фу-у-у-!! Опять надвигается это зловоние, надо бежать… почему так плохо?! Может, война началась? А где Таня, что с ней?! О Боже, нет… сознание куда-то проваливается… зрение… то есть, то нет… и во рту опять что-то скапливается… где же воздух… скорее в окно… ползти, ползти… лишь бы не умереть…