Как мой прадедушка на лыжах прибежал в Финляндию - Даниэль Кац

— А ты не мешай нам, — ответила Вера.

— Если б только мы знали, что брать с собой, — вздохнула мать.

— Лишь самое необходимое, разумеется, — сказала Вера.

— Когда с тобой два маленьких мальчика, необходимо столько вещей, что не уместятся в целый вагон…

— Ну а ты, Ханна, что ты возьмешь с собой?

— Ничего, — тихо ответила Ханна.

— Не придуривайся, уж конечно, ты хочешь что-то взять с собой, — сказала мать.

— Нет, ничего, — печально повторила Ханна.

— Не горюй, — ласково сказал Беня. — Вот увидишь, со временем все устроится. Подумай об Арслановых, Вера, вспомни, что с ними было и как потом повернулась их судьба…

— И как же она повернулась? — спросила Мери.

— Какие такие Арслановы? — спросила бабушка.

— Ну как же, — сказал Беня. — Юнус и Кара Арслановы, татары из Казани. А теперь живут в Хювинкяя. Наше нынешнее положение похоже на их тогдашнее. Так похоже, что перепутать можно.

— Вот ты и перепутал, — сказала Вера.

— Да нет. Сейчас расскажу… — сказал Беня, садясь. — Значит, так. Арслановы были родом из Казани. Бежали от большевиков. Бросили дом и процветающую пушную контору. Ну, за ними по пятам шли красные…

— Кто их заставлял бежать? — спросила Мери.

— Никто, невестушка, никто. Но так или иначе, они бежали. Им не раз приходилось худо, но они таки живыми добрались до Крыма. Там, в севастопольской гавани, собрались тысячи, десятки тысяч людей, в таком же положении, что и они, — русские, греки, немцы, евреи. Все пытались сесть на пароход. Арслановым сесть не удалось. Юнус Арсланов был тщедушный, страдавший сахарным диабетом человек, и не было у него ни золота, ни драгоценностей; был только мешок рублей, но ни одного капитана рубли не интересовали. Ни на какой пароход он не попал, и его семейство тоже.

— Бедняги, — сказала Мери.

— Как-то в одном кабаке он расплакался на плече у какого-то плешивого крымского татарина, — продолжал Беня, — правоверного праведного мусульманина. Беда Арслановых глубоко тронула его. Татарин этот был контрабандист и владел небольшим парусным суденышком. Он всплакнул заодно и пообещал перевезти Арслановых через Черное море в Турцию, как только установится погода. Арсланов целовал его в щеки и обещал отдать все свои рубли и серебряные украшения, но тот отказался. У него было лишь одно желание, но он не сказал какое.

— Какое же? — полюбопытствовала Ханна.

— Он не сказал. Однажды на рассвете он пришел в гостиницу Арслановых — они жили в гостинице, — разбудил их, вывел в гавань свое суденышко и пустился, с помощью Аллаха, в плавание по Черному морю. Ветер был попутный, никто не обращал на них внимания. Они шли и шли себе под парусом, вышли в открытое море, скоро и берег Крыма исчез из виду. Морской простор, попутный ветер, дышалось свободнее, Арслановы благодарили судьбу, Аллаха и татарина и спросили его, что он хочет за переезд. И вот посреди Черного моря татарин соизволил заговорить. Пожелал взять в уплату дочь Арслановых.

— Какой ужас! — воскликнула Ханна.

— В ужас пришли и сами Арслановы. Они пытались торговаться, артачились и возражали. Арсланов предложил взять вместо дочери жену, однако татарин не соглашался, начал сердиться, обозвал Арслановых неблагодарными и под конец пригрозил повернуть обратно и сдать их красным. Потом передумал и пригрозил утопить их всех, и себя вместе с ними, потому что не будет ему жизни без дочери Арслановых. Что вы на это скажете? Не позавидуешь и положению Арслановых.

— Ну и что же из всего этого вышло? — спросила Мери.

— Дочь, ее звали Гайде… — хотел было продолжить Беня, но Вера перебила его:

— У Арслановых в Хювинкяя нет дочери с таким именем!

— Ну да, больше нет, — сказал Беня.

— Я бы на ее месте не пошла за старого плешивого татарина, — сказала Ханна. — Лучше утопиться.

— А старый рыбак-северянин тебе сгодится? — спросил Беня. — Холостяк, честный и порядочный, владеет домом и избушкой с зеленой мебелью…

— Не стращай девочку, она и так хандрит, — сердито сказала Вера, увидев, что Ханна побледнела.

— Ну вот, — сказала Мери. — Все вещи уложены.

— И все слезы выплаканы, — сказала Вера Арье, вернувшемуся от рыбака. — Когда отправляемся?

— Ночью, если не будет луны.

Однако ночь была лунная. Следующим вечером Беня, Арье и Ёрник Тартак допивали остатки вина, к ним присоединился и Вильгельм Ку-ку, принесший две бутылки самогона, которые припасал на черный день.

— Кончится это когда-нибудь? — спросила Вера в кухне у Бени.

— Кончится, и очень скоро. Видишь ли, тут есть одна закавыка, — ответил Беня.

— Какая?

— Ничего не выходит с отъездом.

— Как так?

— У Вильгельма мало горючего.

— Какого горючего?

— Для лодки, керосина.

— Господи Боже, а мы-то укладывались, рыдали и вообще готовились! Теперь вроде бы в самый раз отправляться. А под парусом лодка не ходит?

— Ходит. Да только на море затишье вот уже три дня.

— Ну так я нашлю вам ветер… бурю… потоп… — взбешенная, сказала Вера и ушла к себе в комнату.

Беня только плечами пожал.

В ту же ночь поднялся сильный восточный ветер, он задирал на женщинах юбки и повалил одну старушку… Беня что-то бормотал про колдовские штучки, мужчины целый вечер пили, и Вильгельм Ку-ку не держался на ногах.