Роман Флобера - Владимир Казаков

– Привет, это вот тебе. Чего ты ко мне не хочешь? Пошли давай, у меня там драмкружок на выпасе, весело!

– Нет, я не пойду. Спасибо за цветы. Извини. У меня очень много дел. Просто случайно проезжала. Привет, Вероник.

Маринка швырнула роскошными черными волосами из стороны в сторону. Откуда-то взявшийся ветер резко обозначил на легком салатовом платье ее фигуру. Она прищурила глаза и надела темные очки.

– Слушай, Вероник, нам с Колей поговорить надо. Погуляй пока.

– А чё, я ничего. Пожалуйста, болтайте. Мне это совершенно неинтересно, – мгновенно надулась девушка и нарочито медленно пошла по направлению к лавочке, к дремавшему голоштаннику.

– Маринк, ты чего это?! – опешил я. – Что за тайны?! И девочку вон отправила. Чего она тебе так не глянулась-то? А я думал, что вы почти подруги, вон как обнимались тогда в библиотеке, на идиотском вернисаже!

– Ага! Разбежался! Подруги! Да я ее жопой не перевариваю! Откуда только взялась эта сучка?! – Марина то снимала, то надевала очки. – Ладно, Меркулов. Когда ты, наконец, прекратишь пить?! Мог бы хоть на встречу со мной прийти трезвым! И без этой шлюхи! Оторваться не можешь? На молоденьких потянуло? Дырка поуже, сиськи поупруже?

– Да ты что, совсем ку-ку, что ли?! – Мои пьяные извилины пребывали в праздничной меланхолии, поэтому всерьез возмущаться-ругаться я был импосибл. – Ты чего такое говоришь?! При чем тут пьяный?! День рождения у меня сегодня! А на Веронику ты, это, тоже особо-то не разоряйся. Что она тебе плохого сделала?!

– Ах так! Ты ее еще и защищаешь! Все понятно. Я, дура, перлась через пол-Москвы… – Голикова сунула мне в руку пакет, развернулась и быстро, не оборачиваясь, пошла к метро.

– Э-эх! – плюнул я и открыл пакет. Там в коробке торчала бутылка выдержанного вискаря «Лафройг» и открытка. С каким-то ошалевшим от счастья мишкой с бантиком. «Милый Колька, поздравляю тебя…»

Я опять плюнул. Пошел к скамейке, где с гордо отсутствующим видом восседала моя воспитанница. Мужик в трусах рядом не прекращал кемарить, только начал надсадно храпеть и, не открывая глаз, задумчиво вертел большим пальцем в носу. Я бухнулся рядом. Мужик вздрогнул, потом расслабился и опять захрапел. Крышечка на вискаре откручивалась туго. Наконец отвернул и сделал глоток.

– Ну что там? – пыталась заглядывать мне в лицо Вероничка.

– Да все нормально, – отхлебнул еще, – вот, – потряс бутылкой, – привезла подарок. Тебе пламенный привет передает.

– Да ладно, – как-то уж совсем по-бабски всплеснула руками девушка, – я же видела, что вы поругались! Из-за меня?

– У тебя переизбыток мании величия, – приходил в обычную форму пьяной прострации мой организм. – Все нормально. Поздравила. Пожелала. И уехала. У нее дела! Все, хватит прохлаждаться, пошли кучковаться дальше, нас уже гениальные актеры заждались!

– Нет, как-то нехорошо получилось. Я же чувствую, – ковыляла рядом Масленникова.

Я тупо полз обратно в хату. Нет, все-таки бабы дуры! Какого счастья она мне желает?! Зачем этот демарш устраивать?! Чего она этим вывертом хотела сказать?! В конце концов, в свое время не я ее, а она меня послала вон! Да и не только в свое время, постоянно посылает! Хотя я давно уже и не рыпаюсь. Прошло и прошло. Пусть теперь мужу мозги полощет. А то, видите ли, пьяный, говорит…

Дома продолжался обычный бардак, переходящий в оживленную дискуссию. Игорь и Василий сидели друг напротив друга и старательно мотали руками перед носом оппонента. Иногда среди этого индийского танца рук на взмахе пролетала рюмка, исчезала, и мельтешение продолжалось с новой силой.

– Ну что, мальчики и девочки, – пытался остановить эти выкрутасы я, – тут нам Голикова еще виску прислала, может, трахнем?

– Уйди вон, старичок, – строго и значительно брякнул Петров, – тут серьезные дела. Бизнес. Тебе не понять.

– Да-да-да! – заскороговорил Вася. – Бизнес – это святое!

В бытность безактерщины, в начале девяностых, Василий однажды уже занимался бизнесом. Он тогда продавал на Запад коровьи шкуры из Тамбовской области. Короче, дело серьезное. Как положено, открыл офис. В самом центре. Но кругом же сплошные бандюки. Хлопнут и про Гамлета не спросят. Он что сделал – свистнул в театре оставшиеся от какого-то перестроечного спектакля огромные, в человеческий рост портреты Сталина, Берии и Дзержинского. При мундирах, регалиях и с орденами. И повесил над своим столом. И что самое интересное, первое время эти декорации срабатывали. Когда на третий день работы пришли граждане бандиты, то, увидев прищур Сталина, сверкающее пенсне Берии и железный взгляд Феликса, действительно оробели! Но такая халява длиться вечно не могла. Вскоре Ваське, несмотря на иконы вождей-покровителей, дали по башке. Бизнес кончился. И тамбовские коровы, временно конечно, могли спать спокойно. Пока их не стали раздевать другие дяди. На память о деловой активности у Васи остался только слегка искривленный нос.

Гарик тоже в свое время занимался бизнесом. Тогда в театрально-киношной среде это было массовое поветрие. Все любимцы публики открывали кабаки, торговали макаронами либо просто устраивали бордели из подруг-актрис. Но бизнес Игоря был гораздо более продвинутым, чем у его собратьев по подмосткам. Петров зарегистрировал фирму. От балды. Но самое главное, сделал вот что. Организовал так, что входящие телефонные звонки в эту контору будут платными. И стоить неимоверно дорого для звонившего туда. Дальше Игорек нанял десятка полтора пенсионеров, детей, инвалидов и студентов, чтобы те ходили по разным конторам, организациям и прочим магазинам и лавочкам и просились позвонить. Ну, кто-то давил на жалость, кто-то ссылался на важные жизненные обстоятельства. Потом в эти структуры приходили счета, которые организации не глядя, естественно, оплачивали.

А Игорю оставалось только сводить баланс и жиреть. Ему удалось за пару лет купить даже квартирку. Небольшую. Тогда они дешево стоили. Штат звонильщиков у него был под сто человек! Но потом грянул кризис девяносто восьмого, конторы начали считать копейки, ну и бизнес, гениальный по своей сути, накрылся. К тому же начали резко дешеветь мобильники. И звонить никто уже не давал. Петрову пришлось идти играть в сериалы, клеить усы и бегать по грязи с пестиком, изображая многочисленных ментов или бандитов.

– И что вы затеваете на этот раз, – наливал свежеобретенного виски я, – опять обманывать доверчивый русский народ?

– Дурак ты, – потянулся за рюмкой Василий. – Верное дело. Будем гонять антрепризу по провинции.

– Верняк, – кивнул Гарик.

– Нас с Вероникой возьмете? Я, правда, отлично могу сыграть только две роли. Алкоголика или журналиста. Хотя в принципе это одна роль. Мне даже текст не нужен. На голом энтузиазме и импровизации. А Вероника может изобразить героиню, образ которой она тонко прочувствовала на своей шкуре, к примеру… – тут я чуть не ляпнул коварное слово «шлюху», но тормознулся. – Ну, зайчика какого, лисичку… Сможешь, барышня?

– Конечно, конечно, – засуетилась барышня, – я всю жизнь мечтала стать актрисой. На сцене, но лучше в сериале…