Река - Кетиль Бьернстад

В тот вечер мы с Марианне уже не пьем вместе вино. Как только я успокоился и она убедилась, что со мной все в порядке, я иду на кухню, делаю себе несколько бутербродов и ухожу к себе, чтобы Марианне убедилась, что я в состоянии соблюдать наши правила. Сейчас я только жилец Аксель Виндинг. Я начал погружаться в великие романы, как это делала Катрине с двенадцати лет. Один за другим следуют «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание», «Война и мир», «Анна Каренина». Теперь — «Идиот». Русские, которые страдали и любили. Меня заражает их страстность, их серьезное отношение к жизни. Я лежу на роскошной Аниной кровати, глотаю каждое слово и думаю о том, как глубоко мыслили эти совсем еще молодые люди. Я тоже молодой, но я не чувствую себя ни глубоким, ни умным, ни самостоятельным. Мне довольно, если я могу прижаться губами к ямочке на шее Марианне Скууг. Она волнует меня своим присутствием, своим отсутствием — всем, что она делает. Меня возбуждает, что она на семнадцать лет старше меня. Меня возбуждает, что мы с нею делим одно и то же горе. Я замечаю, что, даже читая, я думаю о ней. Что-то она делает в эту минуту? Внизу все тихо. Что она делает? Читает газеты? Собирается послушать Джони Митчелл? Я не ошибся. Снова доносятся ее песни. Я узнаю их по незатейливости, по чистоте выражения. Мне нравится, что Марианне Скууг ставит звук на полную мощность. Это мешает мне думать. Но приятно. Я хочу, чтобы мне что-то мешало, отвлекало, удерживало в настоящем.

Однако после «Ladies of the Canyon» наступает тишина. Полная тишина. Только через час, уже ближе к полуночи, она поднимается по лестнице на второй этаж. Неужели ей достаточно так мало спать? Она не идет в свою комнату, не идет в ванную. Она заходит в комнату для гостей, запретную комнату. Я слышу, что она говорит там по телефону. Тихий голос едва проникает сквозь стену. С кем она разговаривает так поздно? Есть ли у нее любовник? Мне не хочется, чтобы у нее был любовник.

Я лежу с открытыми глазами и слушаю. Она говорит долго и монотонно, словно поверяет что-то важное. Кому она поверяет свои тайны? Наверное, подруге. Надеюсь, это та подруга, тоже врач, с которой она в прошлом году ездила в Вудсток.

Мне нужно выйти в уборную. В коридоре разговор Марианне лучше слышно, но я не смею остановиться, чтобы послушать. Я прохожу в ванную, справляю нужду и возвращаюсь в коридор.

И тут появляется Марианне.

Она уже в ночной рубашке. Белой и короткой, и босиком. Волосы у нее распущены так же, как бывали распущены у Ани, когда она выступала перед публикой. В полутьме коридора она выглядит необыкновенно красивой.

— Я мешаю тебе спать? — спрашивает она.

— Нет.

Она подходит ко мне, быстро гладит по плечу и робко улыбается.

— Я больше не буду говорить по телефону. Иди и ложись. Мне приятно, что ты живешь в этом доме.

— Мне тоже.

Меня охватывает возбуждение. Она кивает.

И спускается по лестнице в гостиную, чтобы снова послушать Джони Митчелл.

Я засыпаю на середине «Rainy Night House».