Лягушки - Мо Янь

– Противень и есть, – вспыхнула матушка и стукнула посохом об пол. – Давай усаживайся, а я погляжу, удастся ли тебе задницу поджарить!

Ван Жэньмэй снова расхохоталась, а мне шепотом сказала:

– Ну, Сяо Пао, у твоей матушки и юморок! Если мне задницу поджарить, как я чемпиона мира рожать буду?

От гнева у меня чуть все перед глазами не помутилось, но гневаться в такой день неловко. Я протянул руку и потрогал циновку: действительно горяченная. Гостей был полон дом, на обед заявилась вся многочисленная родня, поэтому пылали обе плиты, и пампушки жарились, и овощи, и лапша, вот циновка на кане и перегрелась. Вытащив из кипы белья одеяло, я сложил его квадратиком в углу у стенки и пригласил:

– Супруга, прошу садиться!

– Смешной ты, Сяо Пао, право слово, – криво усмехнулась Ван Жэньмэй. – Взял и супругой назвал. Лучше бы, как у нас тут заведено – женой. Или как раньше – Жэньмэй.

Я не знал, что и сказать. А что тут скажешь, когда берешь в жены такую тугую на соображение? Она совсем не поняла, что супругой я назвал ее в шутку, чтобы выказать неудовольствие.

– Ладно, жена, Жэньмэй, забирайся на кан. – С помощью ее двоюродных сестер я скинул ей туфли, снял промокшие нейлоновые чулки и поднял ее на кан. Встав на нем, она головой уперлась в бумажный потолок. В этом тесном и низком месте она казалась еще выше, а ее журавлиные ноги были чуть ли не без икр. Ступни тоже не маленькие, почти такие же красивые, как у меня. Так она с голыми ногами и крутилась на крохотном кане размером меньше двух квадратных метров. Вообще-то свидетельницы тоже должны «посидеть на ложе» вместе с невестой, но Ван Жэньмэй одна заняла весь кан, и двоюродным сестрам ничего не оставалось, как только одной встать в углу у стены, а другой присесть на край кана. Словно желая продемонстрировать свой рост, она встала на цыпочки и уперлась головой в потолок. Будто забавляясь, ходила голыми ногами на цыпочках кругами, приплясывала, а потолок шуршал от движений ее головы. Упершись руками в дверной проем, в комнату заглянула матушка:

– Ты, невестка, ежели кан обрушится, где сегодня ночью спать-то будешь?

– Обрушится, так на полу спать буду, – хихикнула та.

К вечеру на трапезу пришла тетушка.

– Сестра деда прибыла! – крикнула она, едва войдя во двор. – Почему никто даже навстречу не выходит?

Мы поспешно выбежали встречать ее.

– Такой дождина хлещет, мы уж думали, ты не придешь, – сказала матушка.

В руках у тетушки был зонт из промасленной бумаги, штаны подвернуты, босая, сандалии под мышкой.

– Подумаешь, дождь идет, хоть бы и ножи падали, а не дождевые капли, все равно пришла бы! – заявила тетушка. – Мой герой-племянник женится, неужто я не приду?

– Какой я герой? – возразил я. – Я кашеваром был, еду готовил, ни одного врага в глаза не видывал.

– Кашевары тоже дело важное. Люди – железо, еда – сталь, если солдат не накормлен, как он пойдет в атаку на врага? – разглагольствовала тетушка. – Скоренько дайте чего-нибудь поесть, подзакушу и в обратный путь. Вода в реке поднялась, мост затопит, мне и не вернуться будет.

– Не вернуться будет, так дома останешься на пару дней, – сказала матушка. – Давненько уже с тобой не болтали, вот сегодня вечером твои разговоры и послушаем.

– Ничего не выйдет, – отрезала тетушка. – Завтра в уезде заседание Народного политического консультативного совета.

– Слыхал, Пао? – обернулась ко мне матушка. – Тетушка твоя большое начальство теперь, в постоянном комитете НПКС.

– Да какое начальство? – хмыкнула тетушка. – Дереза вонючая на тарелочке – кого только нет.

Она прошла в западную комнату, и все бывшие там родственники засуетились. Сидевшие на кане, изгибая спины, слезали с него, чтобы освободить место тетушке.

– Сидите все, как сидели, – сказала она. – Перекушу вот немного и пойду.

Матушка велела моей старшей сестре срочно подать тетушке поесть. Тетушка подняла крышку, взяла пампушку и стала перебрасывать, горячую, обжигающую, из руки в руку, со свистом втягивая воздух. Разломила, подцепила пару раз палочками кусочки свинины с рисовой мукой на пару, смешала все вместе, откусила большой кус и с набитым ртом произнесла:

– Вот так, ни тарелочки не нужно, ни плошки, очень вкусно получается. С тех пор как занимаюсь этим ремеслом, так никогда и не пришлось посидеть и поесть как следует. Дайте взглянуть на вашу комнату новобрачных, – жуя, проговорила она.

Из-за жары на кане Ван Жэньмэй сидела на подоконнике и при свете из окна с улыбкой читала книжку для детей.

– Моя тетушка пришла! – возвестил я.

Ван Жэньмэй одним прыжком скатилась с кана и схватила тетушку за руку:

– Хотела вот зайти к вам по делу, тетушка, а вы тут как тут.

– И по какому же делу? – спросила тетушка.

– Слышала, у вас есть одно средство, – понизила голос Ван Жэньмэй, – примешь, и можно родить двойню.

У тетушки вытянулось лицо:

– И кто же такое говорил?

– Ван Дань говорила.

– Чушь несусветная! – Тетушка поперхнулась пампушкой, закашлялась, лицо ее побагровело. Сестра принесла ей полчашки воды, тетушка выпила, постучала себя по груди и мрачно проговорила: – Я уже не говорю о том, что такого средства нет. А даже если бы оно и существовало, кто посмеет давать его?

– А Ван Дань говорит, в деревне Чэньцзячжуан одна женщина приняла ваше средство и родила «дракона и феникса»! – сказала Ван Жэньмэй.

В руке тетушки оставалась еще половина пампушки, и она сунула ее старшей сестре:

– Просто зла не хватает! Какую уйму сил положила на Ван Дань, на этого маленького злого духа, чтобы выколупать у нее из живота ребенка, а она, оказывается, еще и сплетни про меня измышляет. Погоди, при встрече я этот грязный ротик почищу.

– Не надо сердиться, тетушка, – взмолился я и потихоньку пнул Ван Жэньмэй, шепнув ей: – Закрой рот!

– Ой! – делано воскликнула Ван Жэньмэй. – Ты мне ногу сломал!

– Продажной собаке ногу не сломишь! – зло бросила матушка.

– Не то вы говорите, свекровушка! – вскричала Ван Жэньмэй. – Большому рыжему псу нашего второго младшего дядюшки Сяо Шанчунь «железной кошкой» ногу отхватил.

Выйдя на пенсию, Сяо Шанчунь вернулся в родные места и посвятил все время истреблению живности. Добыл дробовик и стрелял повсюду птиц, всех подряд, даже сорок, которые, как считают крестьяне, приносят добрые вести, и тех не упускал, приобрел мелкоячеистую сеть и ловил в округе рыбу, не отпускал даже мальков с цунь величиной. А еще обзавелся «железной кошкой» – устрашающего размера стальным капканом, ставил его в лесу, на заброшенном кладбище на барсуков и хорьков. Этой «железной кошкой» и отсекло лапу нечаянно наступившему на нее псу семьи второго младшего дядюшки Ван Жэньмэй.