Дитя клевера - Аманда Проуз

– Идем к Паоло? – интересуется она первым делом.

– Можно! Но я предлагаю другой вариант! Мои родители сегодня на каком-то приеме. Так что квартира полностью в нашем распоряжении. Поехали ко мне, я приготовлю горячий шоколад, погреемся немного, переждем в тепле этот дождь.

– Звучит заманчиво! – согласилась с его предложением Дот. – А по дороге расскажи мне еще что-нибудь о своем саде. Я тут вспоминала твой рассказ и думала, что тоже хотела бы обзавестись красивым садом. Пожалуй, мне понравилось бы заниматься цветоводством. Да и собственные овощи прямо с огорода – это ведь тоже очень хорошо.

– О, с этим занятием нужно быть очень осторожным. Знаешь, увлечение садоводством может захватить тебя всю целиком. Это прямо наваждение какое-то! День и ночь волнуешься и переживаешь за сохранность каждого ростка, каждого посаженного тобою растения. Выживет? Приживется? Не засохнет? Ведь все они – тоже живые существа и всецело зависят от нас и нашего ухода за ними.

– Вот об этом я как-то не подумала! Это же страшная ответственность! Даже не знаю, готова ли я к такой ответственности…

Сол молча окинул ее пристальным взглядом.

– Пожалуй, что нет! – вынес он наконец свой вердикт.

– Однако, молодой человек! А где ваши хорошие манеры? – Дот шутливо ударила его по плечу. – Мне кажется, с возрастом я полюблю готовить. Я уже сейчас могу сварить джем, приготовить фруктовый салат или даже самый настоящий крамбл, то есть запечь фрукты с мукой и сахаром в духовке. Очень вкусно! Конечно, главная по кухне у нас мама. Мне пока до нее еще очень далеко. Но, думаю, для тебя я бы готовила с огромным удовольствием. Даже постоянно экспериментировала бы с новыми блюдами, а тебе пришлось бы поедать все мои кулинарные шедевры.

Сол лишь улыбался в ответ. Это было бы чудесно, подумал он.

Странное чувство испытала Дот, переступив порог «Купеческого дома» и не застав там маму. Что-то в этом ее приходе сюда есть нечестное по отношению к матери. А ведь ей всегда претили всякие хитрости. И вот мамы здесь нет, зато есть она. Скользит по паркету в одних чулках, сбросив туфли, осторожно переходя из одной комнаты в другую, а Сол в это время колдует на кухне над горячим шоколадным напитком для них. На той самой кухне, где изо дня в день топчется у плиты ее мать.

Чувство неловкости не покидало Дот. Каждый шаг, случайный скрип двери, позвякивание оконных стекол под порывами ветра – все настораживало, все пугало своей чрезмерной громкостью, будто выдавая ее незаконное вторжение на чужую территорию. Дот на цыпочках вошла в огромную бальную залу, где она впервые увидела Сола. И снова глянула на расписной потолок. Удивительно, что она обнаружила росписи на потолке лишь в тот самый вечер, когда упала, и уже лежа на полу созерцала старинные фрески. Она медленно прошла до середины комнаты и снова легла на пол. И чем дольше она вглядывалась в роспись, тем все ближе и ближе казались ей и Господь Бог, и ангелы, которые его окружали. Такое впечатление, будто бы они спустились на землю, чтобы приветствовать ее. Вдруг ее обдало волной тепла, и Дот подумала, что наверняка это счастливый знак. Что, если Всевышний только что благословил ее? На нее вдруг снизошли покой и умиротворение. Счастье ее было в этот миг безмерным, и даже забрезжила робкая надежда, что все в ее жизни как-то образуется и будет хорошо.

Дот легко подхватилась с пола, отряхнула пыль с платья и села на вращающийся стульчик возле рояля. Нажала на несколько клавиш одновременно. Громкий пронзительный звук эхом отозвался у нее в груди, заполнив собою всю комнату. Казалось, он продолжает резонировать в хрустальных подвесках огромной люстры, ударяется о старинные, писанные маслом портреты, развешенные по стенам. И величавые благородные военачальники и полководцы, запечатленные на этих портретах, тоже внемлют ее ученическим экзерсисам.

– Вот ты где!

– Да, вот я где!

– О’кей! Тогда потеснись!

Дот слегка подвинулась на невысоком широком сиденье, освобождая место для Сола. Он поставил серебряный поднос с двумя чашками горячего шоколада прямо на крышку рояля.

– Сейчас я буду играть, а ты пой! Давай воспроизведем во всех нюансах момент нашей первой встречи! – Сол щелкнул костяшками пальцев. – Ну, что? Готова?

– Нет!!! Ради Бога! Только не это! Я петь не умею! У меня совсем нет слуха. Про таких, как я, говорят: медведь на ухо наступил.

– Кловер! Девочка моя! Все люди умеют петь!

– Нет, не все! Я не умею! Хочешь услышать, как орет кот в водосточной трубе? Ты этого хочешь? Ужасно!

– А когда ты последний раз пела?

– Да я все время пою! Но только когда меня никто не слышит. Когда моюсь в ванной или работаю в подсобке…

– Так в чем дело? Закрой глаза и представь, что ты моешься в ванной и тебя никто не слышит. Вперед, Клеверок!

Его тонкие пальцы тронули клавиши, и божественные звуки любимой песни Дот, той, которую исполняла когда-то Этта Джеймс, заполнили комнату. И Дот безвольно поплыла по волнам знакомой мелодии. Она закрыла глаза и так, с закрытыми глазами, просидела до тех пор, пока Сол не закончил играть. Он сделал короткую паузу и начал все сначала. И неожиданно для самой себя Дот стала тихонько мурлыкать любимый мотив.

А потом, как-то само собой, из простого мурлыканья вдруг возникли отдельные слова, и она запела уже во весь голос: