Грустная девочка - Александра Флид

Ей не удалось заметить, в какой момент Филипп оказался рядом с ней. Когда она обратила на него внимание, он уже сидел за столом и наблюдал за тем, как она вытирает стекло сложенным куском газеты.

– Ты все ходишь к нам домой, – подпирая подбородок кулаком, заговорил он. – Я думаю, что тебе нужно перестать.

– Скоро Инесс родит, и твоя тетя наймет кого-нибудь другого на полную ставку, вот тогда и перестану, – ответила Эмма, не делая никаких скидок на возраст своего собеседника.

Филипп никогда не казался ей просто ребенком, и теперь, когда они оказались с глазу на глаз, его слишком рано повзрослевшая и огрубевшая душа проступила еще явственнее.

– Так я и знал, – почти с удовлетворением сказал он. – Тебе все равно, что будет с нами, ты просто работаешь, пока есть такая возможность. И много успела накопить?

Эмма оставила промокшую бумагу и слезла с подоконника. Разговор обязывал пересесть за стол, и она опустилась напротив Филиппа.

– Не очень много. Я не коплю – отдаю деньги матери.

– А детей у тебя в другом городе нет? – глядя на нее с каким-то необъяснимым презрением спросил Филипп.

Озарение пришло быстро и легко, но оно сразило Эмму почти наповал. Причина странного молчания Софии сидела прямо перед ней, теперь в этом можно было не сомневаться. И то, что она не поняла этого раньше, казалось даже глупым.

– Нет у меня никаких детей, – тем временем, автоматически ответила она.

– А муж? Муж есть?

– Нет, я не замужем.

– Все понятно. Знаешь, если ты работаешь, то работай, не трогая других. Я думал, что София действительно что-то значит для тебя, но на самом деле ты просто еще одна пустышка, которую нам подсунул кто-то сверху.

– И когда ты сделал такой вывод?

– Когда ты устроила из моей сестры зоопарк для своей приезжей подружки.

Все верно – в тот день и произошла та небольшая катастрофа, которая привела к отчуждению.

– Зоопарк?

– Да. Никто не смеет издеваться над нами, и уж тем более делать из нас посмешище.

– Я не делала из нее посмешище.

– Твоя подруга дурачила Софию, а потом вы смеялись над ней. Разве не так?

– Нет, было совсем не так. Я не…

– Ну и плевать на то, что там на самом деле было. У тебя, оказывается, есть друзья, которые тебе намного дороже Софии, так что когда-нибудь тебе надоест играться с маленькой девочкой, и ты ее просто бросишь, чтобы вернуться к своим взрослым подругам. Чтобы ходить с ними гулять, покупать тряпки и обсуждать всякую лабуду. Ты забудешь ее, а она этого не перенесет и станет такой же, как я.

– Я дорожу Софией.

– И поэтому продолжаешь ходить сюда, даже если она не выходит? Если бы ты приходила к ней, то уже давно перестала бы стучаться к нам домой. Какая тебе радость скакать на побегушках у моей тети, если Софии все равно нет рядом? Ты врешь, Эмма. Тебе нужны только деньги, и за ними ты и приходишь.

– Не нужны мне эти деньги, я прекрасно обходилась и без них до встречи с вами. Я работаю по двенадцать часов в сутки, приезжаю домой только по субботам и воскресеньям, и живу в общежитии, где даже постирать нельзя, не отстояв трехчасовую очередь. Думаешь, я забесплатно все это терплю? Вот так я и зарабатываю настоящие деньги, и должность горничной мне в этом совсем не помогает.

– Ты лгунья, каких я еще не видел, – обреченно покачал головой Филипп. – Просто редкостный экземпляр.

– Да плевать мне, веришь ты или нет.

– А вообще, тебя это должно волновать. Потому что сейчас София любит меня больше, чем тебя, и она будет делать так, как говорю ей я. Она меня слушается, и только от меня зависит, увидишь ты ее снова или нет.

– Разве тетя и дядя не принимают серьезных решений в этом доме?

– Мы не часть этого дома, так что, может, в своей семье они что-то и решают, но между нами с Софией действуют совсем другие силы. Тетя Ирена и рада бы избавиться от нас, да некуда.

– Ты такой маленький поганец, что я бы с удовольствием тебе врезала пару раз, – призналась Эмма. – Однако вынуждена признать, ты действительно прав. Кто я такая, чтобы вмешиваться в вашу жизнь?

– И зачем же ты играла тогда в добрую фею? Захотелось ощутить себя благодетельницей?

– Я не знаю.

– Чего именно не знаешь?

– Прежде всего, мне неизвестно, почему я так привязалась к твоей сестре.

– Да что ты? Привязалась она, надо же.

– Знаешь, что? – Его ирония почти вывела ее из себя. – Я только затем и продолжаю ходить сюда – надеюсь хоть мельком ее увидеть. Хотя бы один раз, мне много не надо.

– А что же твоя подруга? – поднимая подбородок и насмешливо глядя на нее, поинтересовался Филипп.

– Я привела ее, потому что хотела показать ей, как много София значит для меня. Теперь я понимаю, что вела себя как дура, но тогда мне казалось, что это разумное решение.

– Хочешь сказать, эта самая Мэй так хорошо разбирается в людях?

– Эта самая Мэй очень за меня беспокоится.

– А при чем здесь София?

– При том, что из-за моей дружбы с чужим ребенком мне могут как-нибудь начистить рожу, ты так не считаешь? Никогда не слышал о том, что соседи любят лезть не в свои дела? В один прекрасный день, пронюхав о том, что я сблизилась с девочкой из соседней семьи, они могут объявить мне войну, обвинив в том, что я разрушаю чужой дом и сбиваю с толку маленького ребенка. Я всего этого не знала, пока Мэй не открыла мне глаза. В ответ я решила, что нужно познакомить ее с Софией, показать ей, какая она замечательная девочка, и что ради нее стоит рисковать. Вот за этим я и привела ее в свой дом.

Мальчик ничего не ответил. Эмма долго ждала хоть какой-то реакции, но через несколько минут Филипп поднялся из-за стола и вышел из кухни, оставив дверь открытой.