Уборка в доме Набокова - Лесли Дэниелс

Я начала напевать колыбельную — ее заглушал звук мотора. В зеркале было видно, как его крупная белокурая голова откинулась на спинку сиденья. Я услышала, как он громко выдохнул. Когда он был совсем маленьким, он делал именно такой выдох перед тем, как уснуть.

Дарси сидела рядом с братом в детском кресле и что-то шептала в одно из отверстий своей муфты. Дошептав, подняла ее к уху, будто бы слушая ответ.

Когда мы приехали, я достала из холодильника кусок сыра и принялась делать им тосты из хлеба с изюмом, ломоть за ломтем. Сэм ел, не поднимая головы, беззвучно и, похоже, угрюмо, — я к нему не приставала. Дарси ела только масло — то, которое не успевало растаять на тосте. А тост, как я понимаю, скармливала незримому сотрапезнику, сидевшему с ней рядом.

Я почистила им мандарины. Сэм ел в молчании. Зазвонил телефон, включился автоответчик. Мы оба уставились на машинку — в кухне зазвучал голос персонажа из прошлого. Он хотел обсудить с Сэмом игру, разобрать несколько эпизодов. Хотел знать, что я приготовила на ужин. Я убавила звук, превратив голос в пискливый шепоток. Сэм в первый раз поднял на меня глаза.

— Хочешь варенья к тостам? — спросила я.

— Нет, спасибо. — Сэм нахмурился. — В варенье много углеводов. Папа говорит, мне нельзя его есть.

Я отвернулась и принялась ставить тарелки в посудомойку. Ставила так, как мне хотелось.

— Смотри! — крикнул Сэм. Он высоко подбросил дольку мандарина и поймал ее ртом. Потом еще одну и еще, подставляя рот под падающие кусочки пищи с ловкостью дрессированного тюленя.

— Здорово, — похвалила я, довольная, что могу поощрить его интерес к физическим занятиям. — А где ты тренируешься?

— В школьной столовой по пятницам. Дежурные проводят персональные занятия.

Дарси захотелось поговорить о новой собаке.

— Она роет землю, — сообщила Дарси. — Вот так. — Дарси нагнулась вперед и принялась скрести руками пол, — И грязь летит во все стороны, вот так. Все так же стоя внаклонку, она швырнула назад муфточку.

— Папу это бесит, — объявил Сэм.

— А Айрин недовольна? — поинтересовалась я.

Дети уставились на меня в дружном недоумении — им явно не приходило в голову, что у Айрин может быть своя внутренняя жизнь.

Я решила сменить тему.

— Сладкое будете? — Я поставила на стол миску с замороженным виноградом. Толстокожие золотистые виноградины сорта «Нимрод», сладкого, винного вкуса.

— Они осенние, — сказала я. — Созрели тогда же, когда и тыквы.

— И сыр тоже созрел, — сообщила Дарси, отламывая кусочек чеддера, произведенного «Старым молочником». — И мыши в упоении.

Мы с Сэмом смотрели, как она грызет сыр передними зубами, подергивая носиком вверх и вниз.

Утро настало слишком рано, вслед за ночью, которую я провела без сна — кочевала из одной детской в другую, смотрела в их спящие лица, вслушивалась в дыхание.

Когда позвонили в дверь, Сэм вздернул плечи и сгорбился. Я открыла их отцу.

— Надо посмотреть, как там Матильда, — сказала Дарси брату. Придумать собаке имя Джон доверил ей. — Сколько она там еще ям вырыла.

Сэм рывком натянул куртку. Я поцеловала его в макушку, вдохнула, запоминая. В младенчестве от его головы слегка пахло тропиками — фрезией или очень зрелым манго. Дарси тоже пахла пьяняще, но не как цветок или плод, скорее, как ночной морской ветерок с какой-то чуть ли не дымной нотой. От Сэма и сейчас пахло прелестно, но теперь, скорее, свежим сеном.

— Фургон приедет за вещами в девять утра, — сказал Джон. — Обе машины мы набили под завязку. К вечеру будем в Онеонте.

— А что с собакой? — поинтересовалась я.

Джон выдержал паузу.

— В собачьей гостинице мне отказали, она еще слишком мала. Ты правда не откажешься?..

Дети посмотрели на меня.

— Она здорово роет землю, — сказала Дарси.

— Возьмешь ее на ночь? — спросил Джон.

— Ну конечно, — ответила я — за всю свою жизнь я и часу не провела наедине с собакой.

Джон сказал, что привезет ее утром, со всем ее имуществом, а заберет на следующий день.

— Отлично, — ответила я.

Ужасно хотелось обнять мою малышку, но она, подобравшись, стояла рядом с отцом.

— Матильда — хорошая собака, — сказала Дарси. — У нее уши как шелк, а еще от нее хорошо пахнет, по-собачьи, но хорошо.

— И еще она любит приносить палочку, — добавил Сэм.

Я смотрела, как они уходят по мощенной кирпичом дорожке. Дарси держала Сэма за рукав.

Я пошла к Дарси в комнату и сидела на полу среди всяких ее девчоночьих вещичек, пока стена из духов не сломила мой дух.