Вопрос на десять баллов - Дэвид Николс

В о п р о с: Какое слово, заимствованное английским языком из немецкого, означает удовольствие, получаемое от неудач других?

О т в е т: Schadenfreude.

Сегодня удача наконец-то повернулась ко мне лицом. Здоровяк Колин Пейджетт заболел гепатитом.

Я узнал это посреди лекции по лирическим балладам Колриджа и Вордсворта. Доктор Оливер уже говорит достаточно долго, а я все стараюсь сосредоточиться, в это действительно нужно вслушаться, но в моем восприятии лирические баллады – это что-то вроде песни Кейт Буш «The Man with the Child in His Eyes», и это моя основная проблема с романтиками: просто они недостаточно романтичны. Вы, должно быть, подумаете, что романтики – это в основном любовная поэзия, которую плагиатор может использовать для открыток в День святого Валентина, но, вообще говоря, там все больше про озера, урны и ловцов пиявок.

Из тех обрывков речи доктора Оливера, что мне удалось услышать, основными заботами Романтического Ума были: 1) Природа, 2) Взаимоотношения Человека с Природой, 3) Правда и 4) Красота; в то время как я склонен считать, что лучшая поэзия – это та, которая исследует следующие темы: а) боже, как ты прекрасна, б) ты мне нравишься, пожалуйста, давай встречаться, в) встречаться с тобой – очень, очень круто и г) почему ты больше не встречаешься со мной? Именно такая нежная и глубокая трактовка этих тем делает поэзию Шекспира и Донна наиболее трогательной и лирической в английском каноне. Я подумываю насчет того, чтобы озаглавить мое следующее просветительное сочинение «К определению „романтики“ – сравнительное изучение понятия „лиричного“ в поэзии Колриджа и Донна», или еще что-нибудь в этом роде, и тут, вполне уместно, в дверях нашей аудитории появляется лицо Алисы Харбинсон.

Все обращают свои взоры на нее, что вполне естественно, но она, кажется, указывает пальцем на меня и что-то при этом беззвучно говорит. Я тычу пальцем себе в грудь, и она энергично кивает, затем ныряет вниз, что-то пишет в своем блокноте формата А4 и прижимает его к стеклу.

«Брайан, ты нужен мне, срочно! »– написано на листке.

Неужели для секса? Скорее всего, нет, но тем не менее у меня явно нет выбора – приходится идти, поэтому я со всей возможной сдержанностью собираю свои книги и тетради, пригибаюсь и иду в сторону выхода. Доктор Оливер, да что там он – вся аудитория провожает меня взглядом.

– Извините – записан на прием к доктору, – говорю я и кладу руку на грудь, будто пытаясь подчеркнуть, что могу упасть замертво в любой момент.

Но доктор Оливер не очень-то и возражает, поэтому он возвращается к своим лирическим балладам, а я выскальзываю в коридор, где вижу Алису – раскрасневшуюся, вспотевшую, запыхавшуюся и прекрасную.

– Извини, извини, извини, извини, извини, – тяжело дыша, говорит она.

– Да все в норме, что случилось?

– Ты нам нужен! Для квалификационного раунда сегодня вечером.

– Разве? А Патрик сказал мне не беспокоиться…

– Колин не может прийти – у него гепатит.

– Ты шутишь! – Конечно, я не выбрасываю кулак вверх и не выказываю радости, потому что Колин мне на самом деле нравится, и я искренне переживаю за него, поэтому я с тревогой спрашиваю: – С ним все в порядке?

– Несомненно. Ничего серьезного, это гепатит А или что-то типа того. Просто он весь пожелтел, но скоро поправится, будет как огурчик. Но это значит – ты в команде! Побежали!

И после непродолжительного победного расшаркивания (ничего непристойного – даже не думайте!) мы бежим в студенческий клуб.

Есть моменты, когда достижения человечества как бы раздвигают само понятие о том, что доступно человеку, – как скульптуры Бернини или Микеланджело например, трагедии Шекспира или струнные квартеты Бетховена. И сегодняшним вечером в пустом студенческом баре по какой-то причине, не поддающейся рациональному объяснению, – по воле рока, или просто счастье, или невидимая длань Господня, или просто по прихоти судьбы – я знаю практически все.