Домик на Юге - Маша Трауб

Зы: если будешь их искать – пиши на мой адрес. Я по-прежнему болею. Писать не могу».

Кому: Евгению Дубову

От: Дмитрия Терентьева

«Я у Лильки Щукиной. Пиши на адрес [email protected]. Пора завести новый мейл – babok net».

Кому: Анне Шварц

От: Евгения Дубова

«Передай Ковалевскому, что он написал про другую Олимпиаду. Нам нужна Сочинская, а он написал про гору Олимп».

Кому: Евгению Дубову

От: Анны Шварц

«Ковалевский ушел гулять с Максиком и не вернулся. Ковалевская мама говорит, что Максик у нее. Я сказала ей про Олимпиаду. Она обещала передать. Френкель в депрессии. Рисует собак. Ждет твоего звонка».

Кому: Лилии Щукиной

От: Евгения Дубова

«Лиля, привет! Как поживаешь? Передай, пожалуйста, Димке, чтобы он со мной связался. Срочно».

Кому: Евгению Дубову

От: Лилии Щукиной

«Алкоголики!»

Кому: Евгению Дубову

От: Дмитрия Терентьева

«Слушай, у тебя нет телефона доктора? Нормального. Все болит. Давление скачет. Теперь по делу. Я считаю, что прежде всего надо определиться с миссией журнала. Вижу, как при этих словах подпрыгивает Френкель и наливает водку Ковалевский. Но я серьезно. Я считаю, что название „Без штампов“ не пройдет. Проверял на Лильке и Аньке. Они его читают „Без штанов“, хотя Френкель экспериментировал со шрифтами. Название „Русская панорама“ тоже отпадает, достаточно будет взглянуть в поминальник. Сплошь русские люди – Ильи Исааковичи и Анны Давыдовны. „Новый стандарт“ понравился всем, кроме Ковалевского. Он считает, что нужно взять все лучшее от панорамы и стандарта и получится милое его сердцу название. Короче, выбухав бутылку водки, евреи пришли к выводу, что журнал нужно назвать „Без границ“. Ковалевский воздержался. Он хочет работать в журнале „Ной“ и утверждает, что сейчас кто-то делает журнал „Умный еврей“.

Кому: Евгению Дубову

От: Дмитрия Терентьева

«Френкель, как ты просил, под моим присмотром рисовал название „Окончательные выводы“. Я вышел на пять минут купить сигарет. Френкель написал „Околоплодные воды“ и отказывается переделывать. Ты бы ему позвонил. Анька поит его активированным углем и аспирином. Мы с Лилькой передумали насчет Печорина и решили взяться за Пушкина с Эрзрумом. Как тебе? Ковалевский на связь не выходил?»

Кому: Евгению Дубову

От: Анны Шварц

«Женечка, привет. У меня назрели соображения по журналу – надо искать новых, незатасканных людей. „Вечных“ героев нашего времени. Долой уродов из телевизора! Хочешь, я их найду? Кстати, ты не мог бы заехать к ковалевской маме и забрать моего Максика? Френкель не может – у него машины нет, Ковалевский отравился водкой, а у Димки – аллергия. Ты посмотри по ситуации. Если он не захочет возвращаться, то не надо.

Зы: Люблю тебя, хоть Валентинов день уже закончился. Целу».

Кому: Анне Шварц

От: Евгения Дубова

«Водкой отравиться нельзя. По определению. Я не понял, кто не захочет возвращаться? Максик? Идите вы все…»

Кому: Евгению Дубову

От: Дмитрия Терентьева

«Есть соображения насчет репортажа. Тема должна быть не от балды или случайного географического везения автора, который поехал в отпуск на Каймановы острова или в Солотчу. Нужно писать про то, что если не горит, то захватывающе тлеет. Не нужно чураться Подмосковья, Всеволожска, Крыжополя. Френкель нарисовал бастующих евреев и грузин на заводе „Форд“. Перерисовывать отказывается. Ты бы ему позвонил. Ковалевская мама сказала, что наш спортсмен уехал с Лилькой в Сочи писать про Олимпиаду».

Кому: Евгению Дубову

От: Лилии Щукиной

«Женя, пишу я, потому что Ковалевский сам не может. Он не хочет писать про Олимпиаду, а хочет про то, что мы вышли в финал чемпионата мира и выиграли. Я не знаю, кто это „мы“, но он сказал, что ты поймешь. Еще он спрашивает про какого-то Максика. С уважением, Лилия».

Кому: Евгению Дубову

От: Дмитрия Терентьева

«Драматург Ильин согласен-таки писать текст. Спрашивает, ты будешь ставить с рожей или без? Правильно ли я сказал, что его рожа никому не сдалась?»

Кому: Евгению Дубову

От: Шиловой

«Женя, письмо твое оборвано на полуслове, но в целом мне с вами все понятно. Конечно, взаимопонимание – важнейшее дело, даже важнее всех талантов. В этом смысле, безусловно, хорош Дмитрий Терентьев – человек сложный, противоречивый, страшный обидчик женского пола, но такой… от него меня прямо в дрожь бросает. Шварц ваш все, что угодно, „занудит“ своими описаниями. И вообще, ты решил сдать напоследок все пароли и явки демократической журналистики? Стал большевиком-либералом и сражаешься до последней капли крови? Однако… От тебя не ожидала. Жесть. Вы же обещали, что в феврале будет пилот! Вот февраль – дальше только март будет. Сообщи, когда нужно будет писать текст. Обнимаю».

Кому: Дмитрию Терентьеву

От: Евгения Дубова

«Дорогой Матвеич! Поздравляю тебя с днем рождения! Желаю тебе не терять присутствия духа, ибо ты еще юн и полон сил. Целую в десны!!! Привет жене и детю!!! Тотальный шалом!!!»

Кому: Евгению Дубову

От: Дмитрия Терентьева

«Спасибо тебе за добрые пожелания. Хорошо, что ты есть. Твое существование как-то примиряет с общей абсурдностью, как бы сказать, бытия. Долго думал над тяготами выбора – уходить мне на работу в банк или делать с тобой журнал? Так ничего и не придумал. Вроде жить надо сегодняшним днем, то есть стремиться к нормальным заработкам (жена, дите). А вроде жить надо творчеством – то есть сочинять прозу и прочие тексты хуярить (Лилька, ох, Лилька). Твой дрюк Димон. Был тут у уролога. Молоденькая медсестричка смотрела на меня равнодушно и заботливо. Стареем, бля…»

Кому: Евгению Дубову

От: Анны Шварц

«Женя, это я – Френкель. Узнал от Димы Терентьева, что ты собираешься печатать в журнале драматурга Ильина. Это тот Ильин, про которого я думаю? Этот, мягко говоря, пидор?»

Кому: Евгению Дубову

От: Шиловой

«Видела Ковалевского. Хотела порасспросить его про ваш журнал. Он только улыбался, назвал меня сукой и попросил пятьсот рублей взаймы. Утверждал, что на собачью еду. Означает ли это, что у вас все движется?»

Кому: Евгению Дубову

От: Анны Шварц

«Женечка, Френкель пропал!

Зы: Ваша Шилова говорит, что вы забрали все переведенные инвестором бабки и попилили. Сука, да? Это, кстати, правда?»

Кому: Анне Шварц, Дмитрию Терентьеву, Лилии Щукиной