Голос нашей тени - Джонатан Кэрролл

На Грабенштрассе и Кертнерштрассе царило оживление, они были полны хорошо одетыми состоятельными людьми, совершавшими променад от магазина к магазину. Все в этой части города стоило больше, чем следовало, но венские жители обожали престиж, и здесь часто можно было увидеть самых экстравагантных личностей в нарядах от Миссони и с сумочками от Луи Вуаттона.

— Вот и он, Босяк Джо из Аннибала, штат Мо.

— Привет! Давно ждете?

Пол отрицательно покачал головой, а Индия кивнула. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Извините, я увлекся работой.

— Вот как? Ну, так давайте увлечемся кофе. У меня начинает урчать в желудке. — Индия двинулась вперед, оставив нас двоих далеко позади. Это было в ее духе. Однажды я издали видел, как они идут «вместе». Это было забавно: она шагала по крайней мере на три фута впереди, глядя прямо перед собой, как серьезный курсант военного училища. А Пол двигался в ее кильватере, но никуда не спешил — крутил головой, глядя по сторонам. Я с увлечением следил за ними несколько кварталов, в восторге от того, что я их вижу, а они меня — нет, и нетерпеливо ожидая, что Индия сейчас развернется и закричит, чтобы он шел скорее. Но она не обернулась. Она шагала, он плелся.

За кофе мы неплохо провели время. Накануне Пол был в аэропорту и теперь рассказывал, как пассажиры выгружались с чартерного рейса из Нью-Йорка. По его словам, он мог сразу определить, кто есть кто, поскольку все австрийские женщины одевались с высшим шиком, в новые наряды от кутюрье, тогда как их мужчины предпочитали тугие новые джинсы и ковбойские сапоги цвета от песочного до сливового, украшенные черными орнаментальными лилиями. Австрийцы спускались по трапу быстро и уверенно, так как ступали на знакомую территорию.

Американцы же все как один предпочитали нечищеные практичные ботинки на толстой каучуковой подошве, а их не требующая глажки одежда была такой плотной и неподатливой, что люди напоминали ходячую рекламу.

Они заходили в аэропорт медленно, с ужасом или злобой в глазах, как подозрительные восьмидесятилетние старики, только что высадившиеся на Луне.

В некоторых магазинах на Грабенштрассе уже началась предрождественская суета, и я думал, когда же сельские жители приедут продавать елки. В Австрии не принято украшать елки до сочельника, но продаются они за несколько недель.

— Что ты обычно делаешь в Рождество, Джои?

— По-разному. Далеко не уезжаю. Однажды выбрался в Зальцбург посмотреть, как там празднуют. Очень советую, если еще не видели: рождественский Зальцбург — это что-то.

Они переглянулись, и Индия безразлично пожала плечами. Я подумал, не злится ли она на меня за что-нибудь. После кофе мы двинулись к собору Святого Стефана. Я натянул перчатки. Я был уверен, что холодает, но ни Пол, ни Индия как будто не замечали этого. Они были одеты, как поздней весной.

Ресторан оказался на удивление полон. Пока хозяйка вела нас к столику, Пол раскланивался с некоторыми из уже сидящих посетителей. Наше место оказалось рядом с большим венецианским окном, откуда открывался вид на Штадтпарк и неподвижно нависшие над ним пурпурные кучевые облака.

— Я спросил, что ты делаешь на праздники, Джои, потому что мы на пять дней собираемся в Италию и хотели узнать, не захочешь ли и ты присоединиться к нам?

Я ошеломленно посмотрел на Индию, но ее лицо ничего не выражало. Откуда это взялось? Чья идея? Я понятия не имел, что следует ответить, и дважды открывал рот, как голодная рыба, но не выдавил ни звука.

— Это означает «да»?

— Да, наверное… Конечно да!

Я завозился с салфеткой, и она упала на пол. Нагнувшись за ней, я растянул мускул в спине. Было больно.

Я лихорадочно пытался понять, что происходит. Индия определенно не слишком мне помогала.

— Прекрасно. Ну а раз уж мы договорились, то извините меня, ребятки, я на минуту отлучусь. — Пол встал и с портфелем в руке направился к выходу.

Я смотрел ему вслед, пока не услышал хруст сельдерея в ухе. Обернувшись, я увидел, что Индия тычет в меня зеленым стеблем.

— Не смей спрашивать меня, как это случилось, Джо. Это целиком его идея. Он сегодня проснулся весь в мыле, огорошил меня и захотел узнать, что я об этом думаю. Что я могла сказать? Нет? Возможно, он думает, что искупает этим свои прежние подозрения насчет тебя.

— Не знаю. Меня от этого колотит.

— Меня тоже, Джо. Но сегодня я не хочу говорить об этом. Еще столько времени, и много всякого может случиться. Давай лучше съедим побольше индейки и будем счастливы.

— С этим может возникнуть небольшая трудность. — Я нервно вытер салфеткой рот.

— Молчи! Лучше расскажи мне, что делала семья Ленноксов на День Благодарения. Вы ели индейку?

— Нет, по правде сказать, не ели. Мой брат Росс не любил ее, поэтому мы ели гуся.

— Гуся? Где это слыхано — на День Благодарения есть гуся? Похоже, этот Росс был настоящим извращенцем, Джо.

— Извращенцем? Это слово к нему не подходит. Он… Ты заметила, Индия, что много расспрашиваешь о нем?

— Да. Тебя это беспокоит? Хочешь знать почему? Потому что он, похоже, был интересным демоном. — Улыбнувшись, она стащила с моей тарелки маслину.

— Ты любишь демонов?

— Только если они интересные. — Она стащила еще одну маслину у меня из тарелки. — Знаешь эту строчку из Исак Динезен[54]: «Сотрудничать с демоном — волнующая вещь»?..

Официант принес салат, и договаривать она не стала. Какое-то время мы молча ели, потом она положила вилку и продолжила:

— Когда мы впервые встретились с Полом, он был немножко демоном. Удивительно, а? Но это правда. У него были сотни неоплаченных квитанций за нарушение правил уличного движения, и он часто воровал в магазинах с хладнокровнейшим выражением лица.

— Пол? Воровал?

— Да.

— Не могу поверить. Мой брат тоже часто воровал в магазинах. Однажды он наворовал всем нам подарки на Рождество.