Налда говорила - Стюарт Дэвид

Там была картинка какого-то парня с картонкой в руках, на которой было много всяких слов. А еще значок денег и цифры.

– Двести тысяч фунтов, – сказал мне Фрэнк. – Еще два дня назад он разносил письма, а начиная с завтрашнего дня может вообще не работать. Заставляет задуматься, правда?

– Это заставляет нас задуматься о том, какой ты грязный старик, – рассмеялась Элизабет. А я спросил Фрэнка про этого человека, выиграл ли он эти деньги на скачках. Оказалось, что нет – это был какой-то конкурс или типа того, объяснил мне Фрэнк, но я толком не понял. Наверное, потому что не очень слушал. Я хотел слышать только одно: чтобы Элизабет снова заговорила о Мэри, – но никак не мог придумать, как бы сделать, чтобы она снова о ней заговорила. Кроме как прямо спросить об этом, но тогда это выдало бы мой с Мэри секрет.

Так что мне ничего не оставалось, как просто помогать Фрэнку с его лошадиными списками, потом мы все немного посмотрели телевизор. А еще после этого, когда я вернулся к себе, я долго смотрел в окно и ждал лису, а она так и не появилась. Но мне все равно было приятно сидеть так и смотреть, потому что это связано с Мэри. Было только одно небольшое огорчение из-за того, что лиса не появилась, – завтра я не мог рассказать Мэри, что видел ее.

Но на следующий день Мэри сказала, что у нее есть план, который поможет нам ее увидеть, ну, по крайней мере, должен помочь увидеть.

– Надо вот что, – сказала Мэри. – Снова напичкать тебя цыплятами и быть поблизости, чтобы не пропустить превращение.

Она сказала мне это в саду, сразу после того, как старый Уилл и все остальные уже зашли внутрь. И когда она в самом деле принесла мне вечером цыпленка – это меня рассмешило.

– На этот раз – наггетсы, – сказала она и поставила белые сумки на стол. – И немного чипсов, для разнообразия.

Пока я ходил за тарелками и всяким таким, она достала из кармана камеру и положила на стол. Я спросил зачем.

– Чтобы заснять твое превращение, – сказала она. – А потом показать тебе.

Но я видел, что она сдерживается и изо всех сил старается не рассмеяться.

– Ладно, – сказал я. И когда мы стали есть, тоже стал изо всех сил сдерживаться от смеха.

Хотя иногда, если Мэри с полным ртом наклонялась ко мне, чтобы рассмотреть мое лицо с разных сторон – нет ли каких изменений, – я не мог удержаться и смеялся.

– Ну как, чувствуешь какие-нибудь изменения? – спросила она, когда я разобрался со своей тарелкой, а я улыбнулся и кивнул. Но я говорил не совсем правду.

Никаких таких изменений с тех пор, как поел цыпленка, я не чувствовал, и уж точно не чувствовал себя человеком-лисой. Но я чувствовал себя по-особенному, потому что Мэри была со мной рядом. И снова сидела на моем кресле.

– Так, осталось совсем немного, – сказала она и включила что-то в камере. – Чтобы она была наготове.

Но, когда пришло время идти к Фрэнку и помогать ему со списками, я все еще оставался собой. И Мэри сказала, что ей совершенно необходимо составить мне компанию прямо до самых дверей, чтобы удостовериться, что я пошел именно туда и именно сейчас.

– Я расскажу Элизабет и Фрэнку о твоем состоянии, – сказала она, – и они будут приглядывать за тобой остаток вечера. Камеру я им тоже оставлю, чтобы они записали все, что может произойти.

Пока мы поднимались по газонам к их дому, я рассказал Мэри, что уже говорил с ними о том, что она про меня думает.

– Тем лучше, – сказала она, – значит, я просто скажу им, что уже накормила тебя цыплятами и им следует только присматривать за тобой.

И остаток пути до дома мы старались идти с каменными лицами, а Мэри иногда поглядывала на мое лицо – не появились ли изменения.

Мы оба попадали от смеха, когда прошли сквозь вращающуюся дверь и зашли в узкий коридор. Сначала не выдержала Мэри, тут и мое серьезное лицо дрогнуло, и я тоже захохотал. Мой смех насмешил Мэри еще больше, и я сам тоже еще больше рассмешился, глядя на нее. В общем, когда мы почти дошли до них, Элизабет даже выглянула за дверь, чтобы посмотреть, что это там происходит, и когда нас увидела, она тоже рассмеялась.

– Заходите, – сказала она, – проходите, располагайтесь.

Мы зашли и стали вести себя чуть тише.

– Фрэнк немного мрачен сегодня, – сказала Элизабет, доставая стаканы для вина, – так что мне очень приятно увидеть наконец-то улыбающиеся лица.

И она поставила стакан передо мной, а другой протянула Мэри.

– Ну вот, – сказала она, после того как поставила бутылку обратно на полку и села перед своим стаканом.

– Так что же привело вас сюда, Мэри? – спросила она, а Мэри достала камеру из кармана и покраснела.

– Ну, в общем… – сказала Мэри, посмотрела на Элизабет и снова покраснела.

– Она накормила меня цыплятами, – сказал я, – и всю дорогу следила, не перекинусь ли я в лиса, пока дойду до вас. Теперь вот хочет, чтобы вы за мной последили.

Элизабет расхохоталась, и даже Фрэнк, который выглядел довольно несчастным, улыбнулся.

– Ну что же, ты можешь остаться еще и помочь нам приглядеть за ним, – сказала Элизабет Мэри. – Будет ужасно обидно пропустить все самое интересное, правда, Фрэнк?

И когда Фрэнк поднял глаза, я встал с кресла и подошел к нему, чтобы помочь ему разобраться с его лошадьми.