Научи меня умирать - Мацуо Монро

Иногда мне кажется, что в недалеком будущем то же произойдет и с нами. Сейчас мы вживлены в систему, называемую социумом. Пройдет пара сотен лет, и нас начнут вживлять в космические корабли и шлифовальные станки. Апогей эффективности труда. Максимальная польза обществу. Обществу полуживых механизмов.

Такие мысли были у меня в тот день. За ними я прятался от того страха, который тяжело ворочался внутри. Я просто не давал ему поднять голову. Но тревога заставляла меня ерзать на стуле.

Ямада словно чувствовал, что происходит у меня внутри. Весь день он практически не спускал с меня глаз. Пару раз подходил ко мне, будто бы по делу. С какими-то пустяковыми вопросами. Кое-как я отвечал, но у меня было ощущение, что он меня не слушает. Его немигающие глаза, казалось говорили: «Мы играем с тобой в игру. Делаем вид, что все в порядке. Но на самом деле оба знаем, что ты влез в очень неприятную историю. Пока я не знаю, что с тобой делать. Живи. Но рано или поздно настанет момент, когда мы вернемся к этому разговору».

Я был уверен, что он не может ничего знать. Не может даже догадываться. Но его взгляд говорил об обратном. «Тебе не уйти от меня. Тебе не уйти…»

Когда в пять часов заиграла музыка, я был заведен настолько, что чуть не подпрыгнул. Плюнув на все писанные и неписанные правила, я встал из-за стола. Укоризненные и вопросительные взгляды. Коллеги простят мне ограбление больницы. Но прощать нарушение традиций они не станут.

Стараясь не столкнуться взглядом с Ямадой, я выскочил из офиса.

Первым делом перегнал на стоянку машину. Осмотрев ее еще утром и не найдя никаких подозрительных следов, я решил оставить ее на месте до вечера. Теперь пришлось топать лишних два квартала от метро, а потом сорок минут стоять в пробке.

Я пытался сообразить, как в комнате могла появиться записка. В конце концов, пришел к выводу: абсолютно непонятно. Не скажу, что вывод меня успокоил. Но как решить уравнения, где все величины неизвестны?

Дверь в квартиру я открывал осторожно. Кто знает, что может поджидать меня там?

Дом встретил тишиной. По углам не прятались вооруженные до зубов якудза. На столах не пили пиво обезьяны. Под потолком не дергались в петле странные девушки. Как ушел, так и пришел. В тишину и порядок.

Я перевел дух. Потом переоделся и заказал на дом пиццу с анчоусами. Пока дожидался заказа, принял душ. Протер пыль в комнатах. Отобрал белье для прачечной. Выпил бутылку пива.

Но так и не решил, что делать с запиской. Вернее, с приглашением.

А через час позвонила Вик.

Я понял, что это она, как только зазвонил телефон. Шестое чувство. Я взял трубку с твердой решимостью положить нашему общению конец.

– Да? – сказал я. Сухо, как только мог.

– Смотри новости, – бросила она и положила трубку.

Вот. А я так много хотел сказать…

Новости… Укол беспокойства. Вряд ли речь там идет о ежах-покемонах… Я включил телевизор. Нашел программу новостей.

И примерз к креслу.

– … обнаружено два трупа. Полиция установила личности погибших. Один из них, Такахаси Кендзи, тридцать восемь лет, предположительно, рядовой член одного из кланов якудза, второй – Като Фумио, двадцать лет, студент. (Фотографии крупным планом. Юнца я узнал сразу). Оба получили множественные удары тяжелым тупым предметом по голове. Затем каждому из них нанесли множественные удары ножом. Причиной смерти, по заключению экспертов, являются глубокие ножевые ранения в области сердца. Скорее всего, преступник или преступники сначала оглушили свои жертвы, а потом начали наносить удары ножом. Полиция склоняется к версии, что это двойное убийство – лишь эпизод очередной войны между кланами якудза за передел сфер влияния. Оно не привлекло бы такого пристального внимания, если бы не изощренная жестокость, с которой оно было совершено. Лица и тела убитых изуродованы до неузнаваемости. По некоторым непроверенным данным… Полиция ищет свидетелей… Обращайтесь по телефону…

Я выключил телевизор.

В комиксе была бы подпись готя-готя.[26]

Многочисленные ножевые ранения… Голова кругом. Что это значит? Что?!

И как теперь мне выбраться из всего этого?

Раздался звонок в дверь. Сердце исполнило причудливый танец и остановилось. Вместе с дыханием и способностью соображать. Наверное, я опять стал похож на окуня. Когда способность дышать вернулась я попытался проглотить весь воздух в комнате.

Еще звонок. Уже настойчивее.

Я заставил себя отклеиться от кресла и поплелся открывать. Мне мерещились суровые полицейские с наручниками и репортеры с фотоаппаратами. На фотографиях я получусь неважно.

Это был всего-навсего разносчик пиццы. Я совсем забыл о своем заказе.

Я вернулся в комнату с коробкой в руках. Положил ее на стол. Обессилено упал в кресло. Неужели я так и буду терять сознание от каждого звонка?

Словно, чтобы проверить это зазвонил телефон.

Я повторил трюк с превращением в рыбу. Правда, на этот раз пришел в себя достаточно быстро. После пятого звонка я снял трубку.

– Видел? – вместо «привет» сказала Вик.

– Да, – мрачно ответил я.

– Круто, правда?

– Круче не бывает. Ты можешь объяснить, что там произошло?

– Кусотарэ.[27]Сам не понимаешь? Кто-то пришел после нас. И прикончил этих парней. Кто и зачем – не знаю. Не спрашивай.

– И что нам теперь делать?

– Ты не забыл, что должен помочь мне в моем деле?

– Какая помощь?! Ты что, не понимаешь, чем нам все это грозит? Полиция начнет искать убийцу. И запросто может выйти на нас. Думаю, следов мы оставили достаточно, чтобы нас мог найти трехлетний ребенок… Как мы докажем, что не убивали? А если и докажем, то все равно ограбление остается на нас. И разбитые головы тоже, между прочим. Это ты понимаешь?

– Понимаю, – равнодушно сказала Вик. – И что дальше? Можно не выполнять своих обещаний?

– Каких обещаний?

– Ты обещал, что будешь со мной эти дни.

– Не помню, чтобы я обещал. Ты просила, да. Но я ничего не обещал.

– Ах, вот как?

– Да, так! – закричал я. Нервы имеют обыкновение не выдерживать. – Да, именно так! Ты втравила меня в эту историю! Ты сделала из меня преступника. Меня могут обвинить в убийстве! Вся моя жизнь летит к чертям! Из-за тебя! А ты еще смеешь упрекать меня в том, что я не сдержал обещаний, которых, кстати, и не давал.