Душа - Татьяна Брукс

Всё время, пока Алла думала и смотрела в упор на Надю, последняя старательно отводила глаза. Ей было стыдно и неуютно под взглядом одноклассницы. Внутри, за грудиной, опять появилась тяжесть. Что-то сжалось до боли, и казалось, колотило в виски что есть силы.

Алла проследила за Надиным взглядом. «Ну конечно. Она заливает свое горе водкой. То-то Костя просил, чтобы со стола водку убрали, а я и не поняла зачем. Алкоголичка! Щас мы ей поможем», — красивые губы исказила злая ухмылка.

— Ладно, Надюха, хорош кукситься. Что было, то было, давай лучше выпьем.

Алла встала, и пока все были заняты друг другом, взяла с другого стола бутылку водки, на которую смотрела Надя, и быстро разлила по рюмкам.

— Давай, за встречу.

Девушки выпили. Алла заметила, как одноклассница выпила водку с жадностью, одним махом. «Ну всё, капут тебе…»

— Ты вообще как? — голос Аллы, казалось, был добрым и участливым.

— Ничего, а ты? — переспросила Надя тихо.

— Я? Вот с Богданом в одном университете учимся. Он — на юридическом, я — на инязе. А ты учишься?

— Нет…

— Ну да, ничего. Давай еще выпьем за то, чтобы ты поправилась.

Выпили. Алла сразу же налила по третьей.

— За любовь?

Но тут случилось непредвиденное. Богдан, рассказывая что-то друзьям, размахивал руками. Он, казалось, совершенно случайно подбил Надину руку, и рюмка с невыпитой водкой со стуком упала на пол.

— Ой, простите, я нечаянно.

— За нечаянно бьют отчаянно, — прошипела Алла и нагнулась, чтобы поднять рюмку с пола и налить снова, но неожиданно под столом, куда закатилась рюмка, увидела искажённое негодованием лицо Богдана.

— Если ты сейчас же не прекратишь это…

— То что будет?

— Посмотришь… дрянь ты, Алка.

— Это я дрянь? Я? — истерила она. — Это не я дрянь, Богданчик, а она! Это она, калека несчастная, влезает, как змея, между нами. Она тебе нужна? Да? Да? Ну и иди к ней… За ней как раз говно выносить некому…

Алла говорила громко и отчётливо.

— Ненавижу! — бросила, глядя в глаза бывшей подруге.

За столом стало тихо. Надя, бледная как мел, не смела пошевелиться. Ребята, переглянувшись, опустили глаза.

— Лерка, что-то мы давненько с тобой не танцевали, — обратился к своей девушке Саша, — а ну-ка, старушка, пойдем, потрясём костями.

Он подхватил девушку под руку и увёл на середину зала, где веселились остальные гости.

— Надь, ты не обращай на неё внимания.

Богдан понимал, что нужно как-то разрядить обстановку.

— Мне очень жаль, что я…. что я помешала вам сегодня…

— И ничего ты не помешала. С чего ты взяла? Алка умеет испортить людям настроение, ты уж мне поверь, она всегда была эгоистичной особой. Думал, что смогу изменить это, но, кажется, не судьба…

— Ну ты совсем дурой-то меня не считай… Ладно, я домой… Мне лекарства принять надо.

— Я отвезу тебя…

— Нет! — отрезала Надя. — Я сама…. И говно за мной выносить не надо, — добавила она очень тихо, — это я тоже сама делаю.

Но Богдан все равно услышал.

Твердый комок подкатил к его горлу, и впервые… впервые за всю его жизнь, если, конечно, не считать то время, когда он был маленьким, на глаза навернулись слёзы. Он сел за стол и, опрокинув в себя водку, не выпитую Аллой, задумался. Когда Саша и Валерия вернулись к столу, то Богдана там уже не было. А они, увлечённые друг другом, сразу же забыли и о девушке в инвалидном кресле, и о Богдане, и о скандальной Алле.

О них вообще все позабыли. Люди не любят горя. Нет, своё горе они частенько лелеют, иногда с удовольствием разделят с кем-нибудь, но чтоб взвалить на себя чужое? И, наверное, это правильно — защитная реакция организма. Или души?

Но сегодня ни красавица Валерия, ни её галантный партнёр Александр не собирались задумываться об этом. Они находились в стране, которая называется Любовью. А там, как известно, кроме двоих влюблённых, нет никого.

Надя за несколько минут долетела на коляске до своей комнаты. Въехав, захлопнула дверь. Сейчас она пожалела о том, что не поставила замок. Но ей всегда казалось, что в этом нет надобности. Воровать у неё нечего, а сама она никому не нужна. Она подпёрла дверь шваброй и схватилась за заветную бутылку.

«Нет, ничего у меня не получится. Я всем приношу одни только неприятности. Вот и Аллу с Богданом поссорила… А он… он такой красивый… Если бы она была здорова, то хотела бы, чтобы у неё был именно такой парень. Сильный, добрый, отзывчивый и умный. Будет ли когда-нибудь у неё свадьба? Она попыталась представить себя в подвенечном платье и фате и Богдана, такого же счастливого, как Вадим, в строгом чёрном костюме. Как он хорош! Она бы его очень любила. А так… Что же это вам всем так моё говно далось-то… Неужели своего мало? — злилась она. — Никого ни о чем не прошу, а они всё — «Говно, говно»… ещё вот так, перед всеми».

Надя вылила в кружку всю водку, что была в бутылке, и, не дыша, большими глотками, давясь и подавляя спазмы, выпила.

И ничего ей больше не нужно в этой жизни. Одним движением руки она смела на пол тарелки, стоящие стопочкой на столе. За тарелками последовала плитка. И читать она ничего больше не будет! Туда же полетели и книги. Вот так! Она будет пить и гулять. Гулять и пить! Больше ничего ей в жизни не остаётся. Вот так! Вот так! B ты туда же… голубой… кудрявый… «Раз я всем в тягость, то и зачем стараться… все равно… какой он нежный… красивый…» — уже сползая на пол с кресла, подумала девушка. И как только её голова коснулась пола, тут же впала в забытьё.