Уилл Грейсон, Уилл Грейсон - Джон Майкл Грин

я: че завтра вечером делаешь?

маура: ниче. есть предложения?

я: какое там. я с мамой в чикаго еду.

маура: развлекаться?

я: надо, чтобы ты меня на матлетике заменила. а иначе с&д жопа.

маура: это шутка, да?

я: не, им реально жопа.

маура: а мне до этого что?

я: с меня потом че-нить спросишь. и дам 20 баксов.

маура: спрошу 3 раза и 50.

я: ок.

маура: я эту переписку сохраню.

хотите правду? я, возможно, только что спас мауру от походов по магазам с мамой, домашки или тыканья ручкой в вены, чтобы было чем стишки писать. когда урок кончается, я ей говорю, что она там непременно познакомится с каким-нибудь таким же скучающим матлетом, которого взяли четвертым, чтобы просто добрать команду, из какого-нибудь городка, о каком мы даже не слышали, и они тайком пойдут курить сигареты с гвоздикой и обсуждать, какой отстой там собрался, а саймон с дереком и этим тупым девятиклассником тем временем будут тащиться от теорем и ромбозоидов. нет, реально, я просто маг, привносящий чудеса в ее жизнь.

маура: не перегибай палку.

я: нет, правда, тебе понравится.

маура: двадцатку давай сразу.

но я очень рад, что не пришлось врать, будто еду к больной бабушке или типа того. такая ложь опасна, ведь как только скажешь, что она заболела, в этот же момент зазвонит телефон, а потом в комнату войдет мама и объявит страшную новость о том, что у бабушки очень плохо с поджелудочной, и хотя ты головой понимаешь, что невинная ложь не может явиться причиной рака, все равно винить себя будешь до конца жизни. маура задает еще вопросы на тему поездки в чикаго, а я отвечаю в том духе, что с мамой надо общаться и это неизбежно, и поскольку у мауры благополучная семья с двумя родителями, а у меня всего одна несчастная мама, я получаю очко чисто из сочувствия. я без конца думаю об айзеке и страшно боюсь что-нибудь ляпнуть, но, к счастью, маура такая любопытная, что я все время настороже.

когда приходит время расходиться в разные стороны, она предпринимает еще одну попытку выудить у меня правду.

маура: ты ничего не хочешь мне сказать?

я: хочу. хотел признаться, что у меня из третьего соска молоко пошло, а половинки жопы грозятся объединиться. как думаешь, что мне с этим делать?

маура: мне кажется, ты чего-то недоговариваешь.

вот в чем особенность мауры – она всегда должна быть в центре внимания. всегда. обычно я не против, потому что чем больше внимания ей, тем меньше мне. но иногда в круг света от нее затаскивает и меня, а это меня бесит.

сейчас она на меня дуется, и справедливости ради надо отметить, что справедливо. она не пытается мной манипулировать, сделав вид, будто обиделась. такое дерьмо не в ее стиле, и только из-за этого я ее терплю. все, что отражается у нее на лице, можно принимать за чистую монету, а я в друзьях это ценю.

я: когда будет что сказать, я скажу, хорошо? а теперь дуй домой и порешай математику. вот… я тебе карточки сделал.

я достаю из рюкзака карточки, которые составил на седьмом уроке, я же типа знал, что маура не откажет. это, конечно, не настоящие карточки, я ведь не таскаю их с собой на всякий подобный случай. но я расчертил обычный лист бумаги пунктиром, чтобы ей было понятно, где разрезать. и на каждой карточке отдельное уравнение.

2 + 2 = 4

50 x 40 = 2000

834620 x 375002 = кого это вообще колышет?

x + y = z

петушок + киска = счастливая пара цыпленок – котенок

красный + синий = фиолетовый

я – матлетика = я + благодарность к тебе

маура быстро читает, потом складывает листок по пунктиру, словно географическую карту. не улыбается, но на миг как будто перестает злиться.

я: ты там дереку с саймоном много не позволяй, ага? при себе желательно иметь средства контрацепции.

маура: думаю, на соревнованиях матлетов мне девственность уберечь удастся.

я: это ты сейчас так говоришь, но через девять месяцев посмотрим. если девочка, придется назвать логорея. а если мальчик – то триг.

мне в голову закрадывается мысль, что жизнь-то та еще штука, и маура, вероятнее всего, действительно найдет себе там какого-нибудь соблазнительного матана, который засунет свой плюс в ее минус, в то время как меня с айзеком ждет провал, и придется снова привычно удовлетворять себя самому.

но мауре я решаю этого не говорить, а то обоих сглажу. она перед уходом говорит мне прямо-таки «до свидания», судя по ее виду, ей хотелось сказать что-то еще, но она решила сдержаться. за это я ей тоже благодарен.

и я снова и снова ее благодарю. и снова.

а потом иду домой и пишу айзеку письмо в ожидании, когда он вернется из школы, – ему сегодня на работу не идти. мы уже в двухтысячный раз проговариваем наш план. ему друг посоветовал встретиться в местечке с названием «френчи», а я чикаго особо не знаю, только те места, куда школьные экскурсии возят, так что я отвечаю, что меня это устраивает, и распечатываю полученные от него указания, как добраться.

после этого я захожу на фейсбук и в миллиардный раз рассматриваю его профиль. обновления у него там появляются не часто, но все равно это хорошее свидетельство тому, что он настоящий. то есть мы с ним достаточно много фоток друг другу послали и много общались, так что я в этом уверен – вряд ли айзек какой-нибудь мужик сорока шести лет, который уже заготовил для меня место в фургоне без номеров. я не такой дурак-то. мы встречаемся в общественном месте, у меня с собой будет телефон. даже если айзек окажется психопатом, я к этому готов.

перед сном я просматриваю все его фотки, как если бы уже забыл, как он выглядит. не сомневаюсь, что я его сразу узнаю. и не сомневаюсь, что это будет один из лучших моментов в моей жизни.

в пятницу после школы начинается полный жесткач. мне хочется убивать, и я придумываю тысячу различных вариантов, а жертва – мой шкаф. я, блин, просто не представляю, что надеть – а я вообще не из тех, кто обычно мучается этим вопросом, так что я вообще даже не знаю, как подойти к стоящей передо мной задаче. такое ощущение, будто вся моя чертова одежда решила сегодня выпятить свои недостатки. я надеваю футболку, в которой раньше всегда себе нравился, она разумеется, красиво обтягивает грудную клетку. но потом понимаю, что футболка мне мала, и когда я хоть на пару сантиметров поднимаю руки, становятся видны волосы на животе. потом я пробую черную, но в ней я кажусь чересчур взрослым, потом белую, которая вообще классная, пока не замечаю внизу пятно, я-то надеюсь, что от апельсинового сока, но, вероятнее, я ее просто заправил, не стряхнув после того, как помочился. футболки с логотипами всяких групп – это слишком. если выберу группу, которая ему нравится, будет выглядеть так, словно я жополиз, а если нет – подумает, что у меня дерьмовый вкус. серая толстовка слишком обесцветилась, а синяя футболка почти такого же цвета, как джинсы, а пойти весь в синем может только бисквитный монстр^[11].