Виргостан - Вячеслав Бутусов

Облака волнуются. Ветер усиливается. Наверное, будет шторм.

От белого к синему без единой помарки ровно и неуловимо поднимается небо от облаков вверх.

Солнце восходит над вершинами холодных облаков, но они всё равно остаются бледно-голубого цвета.

. . .

– Есть рай на земле, или он только на небах?

– Конечно. Вот он!

Верика озирается вокруг, Хопнесса разводит руками:

– Нужно только кое-что подлатать, подштопать, почистить, и будет как новенький!

Хопнесса вслед за спицами достает разноцветные нитки и лоскутки. Верика идет за веником. Над парадной лестницей красуется лозунг – «Поднимем рай из руин!».

– А ну, кыш! Иди, ворон, отпугивай на улицу.

Транспарант улетает в огород, спугнув выглядывающую из-под ступенек птицу Очевидию. Оттуда же вылетает метла, перепачканная красной краской.

– Такие воззвания только веником и пишутся. Истинное варварство.

Метла заискивающе виляет хвостом.

– Ну и что, что варварство, – доносится обиженный Очевидиевый голос.

. . .

– Сколько себя помню, ты всегда отзывчива ко мне, – говорит Верика, допивая молоко, – всегда чутка и всегда своевременна.

Белый кругляшок складывается сердечком:

– Ятебялюблю!

«Чмок!», и белое сердечко перекочевывает на щеку Хопнессы. Пора посмотреть, как Единорожица уминает морковку. Зрелище столь же впечатляющее, сколь и шумное. Она ее даже не грызет, а перерабатывает.

– Совершенно неподражаема, когда ест! – Верика поглаживает теплую переливающуюся шерсть.

Хопнесса кивает по диагонали, успевая обсудить с Герральдием последние выдающиеся успехи в области изобразительной изобретательности.

– Печально, что дети со временем разучиваются рисовать.

– Век живи, век разучивайся.

Хопнесса не упускает нити рассуждений Верики и Герральдия, умудряясь связывать их воедино. Когда Хопнесса плетет кружева, она всегда согласно качает головой в такт креслу-качалке. И очень важно правильно подхватить амплитуду ее движений, чтобы попадать в такт согласиям.

Герральдий иногда говорит умные слова, но очень уж громоздкие. Да и сам он довольно неповоротлив. Видимо, не приспособлен для суши. Верика однажды заметила, что в воздухе и в воде все хвосты выглядят несколько изящней. Вследствие этого Герральдий вечно растерян, месяцами апатичен, неделями эгоистичен, целыми днями скептичен, часами ворчлив и многое другое. Но времена меняются. Так утешает Хопнесса:

– Я знаю точно – у него две пары крыльев и золотые руки.

Верика внимательно присматривается к рукам Герральдия: «Наверное, он весь такой золотой». Затем переводит взгляд на Хопнессу: «А вот у Хопнессы руки просто блестящие».

– Не все золото блестит, – подхватывает ее мысль птица Очевидия.

В книге происходит стремительное перелистывание страниц:

– Где-то мы это уже упоминали…