Дорога в декабре - Захар Прилепин

— Дай-ка мне, — он жадно потянул у Саши арматуру.

Когда Олег рванул с арматурой в руках к машине, мужик уже обо всем догадался и спешно вернулся в салон. Авто взвыло, секунду колеса вхолостую крутились по наледи, пока не сцепились с асфальтом. Арматура полетела вслед — и угодила в левый подфарник. Бесновато виляя одним желтым глазком, машина удалилась.

— Уходим, парни! — велел Саша. — Олег! Позик! Где Веня? Веня, черт тебя! Веня!

Веня вышел из ощерившейся витрины с хитрой и спокойной мордой.

— Пожрать чего-нибудь искал. На хавку пробило, — пожаловался он, вся морда измазана в соусе. — Будешь? — и предложил Саше надкушенную пахучую булку, обильно политую какой-то пакостью.

— Всё, к дому бегите! И тихо там сидите! — велел Саша во дворе. Сам стоял с полминуты, переводя дыхание. Сплюнул длинно. Расстегнул куртку. Снял шапку, повесил ее на сучок дерева. Сжал зубы и, перекатывая гильзу в кармане, вновь вернулся к развороченному кафе. Подходя, прикурил сигарету. Стоял с видом ночного зеваки, любовался разгромом.

Милиция подлетела быстро, без включенной мигалки. Спешно выскочил прапорщик, сидевший рядом с водителем, а за ним второй патрульный — с автоматом, в армяке. Водитель остался сидеть в машине.

Саша, улыбаясь, приветливо смотрел на милицию.

— Ты чего тут стоишь? — спросил прапор, рванувшийся в первое мгновение к Саше, но, увидев его расслабленный вид, притормозивший свое движение.

— Услышал — громят, подошел, — пояснил Саша. — Я домой возвращался от бабы. Сволочи, да? На хер так делать?

— Видел их?

— Только со спины. Издалека. Когда я подходил — они убегали уже. Двое. Высокие.

— Во что одеты?

— А я не разглядел. Вон туда побежали, — и Саша показал в противоположную сторону от того двора, куда ушли его пацаны.

Шумно подлетела еще одна милицейская машина.

— Ну что? Поймали кого-нибудь? — спросили, кивнув на Сашу.

— Не, свидетель. Запиши его! — велел старший напарнику с автоматом. Тот вытащил из внутреннего кармана пухлую записную книжку.

— Документы есть? — спросил у Саши.

— Не, че мне их с собой к бабе носить. Она меня так принимает, без паспорта.

Вторая машина поехала в ту сторону, что указал Саша.

— Фамилия? — спросили у него.

Саша назвал одного армейского товарища, сибиряка. Домашний адрес и телефон придумал.

— Может, с нами поедешь? — спросил милиционер.

— Зачем?

— Опознаешь правонарушителей.

— Да я не видел, говорю, — улыбаясь, ответил Саша, видя, как подъезжает та самая иномарка, в которую Олег метал стулья.

Из машины, зло хлопнув дверью, выскочил водитель, весь красный от бешенства — даже при свете фонарей было заметно.

— Чё вы встали? — взъелся он сразу на милицию. — Ловить надо!

— Вы что кричите, гражданин? — спокойно спросил прапорщик.

— Видишь стекло? — тыкал мужик пальцем в свою машину. — Подфарник видишь?

По стеклу машины расползлась трещина в форме улыбки человека, у которого парализована половина лица. Подфарника не было, да.

— Вижу, и что? — не понимал прапорщик.

— Я подъехал и кричу этим чертям: «Вы что, оборзели?» Вышел из машины — они в нее кирпичом, стулом, арматурой. Вон стул лежит на дороге! Не заметили? И арматура там же! Пойдем, царапины покажу!

— Сейчас пойдем. Я так понял, вы все видели?

— А я о чем говорю? Видел! Меня убить могли на хер!

Мужик, отметил Саша, представлял собой знакомый типаж нежданно и недавно разбогатевшего человека — наглого и суетливого одновременно, не умеющего выработать одну манеру общения в сложной ситуации, постоянно срывающегося от хамства к истерике. Даже менты на его фоне смотрелись пристойнее.

— Сколько их было? — спросил у него прапорщик.

— Трое.

— А ты говоришь — двое? — прапорщик повернулся к Саше.

— Я двоих видел, — ответил он, по-прежнему улыбаясь, переводя честные глаза с милиционера на мужика из иномарки. — Они же убегали, когда я подходил.

— Приметы запомнил? — прапорщик повернулся к мужику.

Тот стал, напрягая лоб, вспоминать.

— Все ниже меня ростом, точно, — сказал.

Кое-как описал Олежу, запомнив его помпон, синие джинсы, короткую куртку и скуластую морду с маленькими, злыми глазами. У Позика вспомнился только маленький рост и вроде бы темные брюки.

— А, на нем куртка была с карманами и с капюшоном. Шапки не было. Светло-синего цвета куртка.

На Саше мужик запнулся. Подумал-подумал, но ничего не вспомнил.

— Не разглядел, — сказал.

Помолчал и добавил:

— Темная куртка, вязаная шапочка… Лица не помню. Волосы вроде темные. Брюнет. Или темно-русые.

— Он же в шапочке был? — спросил прапорщик.

— Я затылок видел. Он столы выкурочивал, спиной ко мне стоял. С арматурой в руках.

— Так это он арматуру бросил в машину?

— Не помню… Вроде он… Не помню.

— Дальше что было?

— Они убежали, — после каждого слова мужик щедро добавлял матерщины, звучавшей из его уст особенно гадко.

— Телесные повреждения вам нанесли?

— Нет, сразу убежали. Побросали все, и во двор, — и опять мат.

— Вы их поймать, что ли, хотели?

Мужик неопределенно кивнул. Видимо, он не хотел показаться трусом.

— И не догнали на машине? — быстро спрашивал прапорщик.

— Они во дворы ушли, куда я к черту по дворам, там столбики врыты.

— В какие дворы?

Мужик в явном, но заметном, кажется, только Саше замешательстве покрутил головой и показал рукой в тот двор, куда пацаны действительно убежали.

— А ты говоришь — туда? — прапорщик повернулся к Саше и указал рукой в противоположную сторону.

— Вы ничего не путаете? — спросил Саша у водителя иномарки, не отвечая прапорщику. — Я как раз с той стороны, куда вы показали, шел. И побежали они как раз туда вон.

Повисла нехорошая пауза. Саша улыбался.

«Кажется, этот мудак далеко уехал, — весело думал Саша. — Он не мог ничего видеть».

— Может, и в эту, — ответил наконец мужик. — Я машину свою смотрел — стекло разбитое, подфарник. Пока смотрел — они убежали. Точно не заметил куда. Слышал шаги только. Хер их знает.

Прапорщик пожал плечами.

— Заявление будете писать? — спросил.

— Буду, конечно.