Когда был Лютер маленький, с кудрявой головой... - Андрей Дубровский

Спит Лютер сном праведника, коим он, собственно, и являлся. Вот только сон ему какой-то неправильный снится, непонятный совсем.

Будто состоит Лютер на службе у какого-то величества, да ещё и женского полу.

Состоит он так час, другой, скоро утро уже, Лютер волноваться начинает: неужели так весь сон и пройдёт самым скучным образом?!

Наконец, подходит к нему какой-то важный господин и даёт задание: идти туда, не знамо куда, убрать того, не знамо кого. В общем, куда-то на Дикий Запад или на Спокойный Восток – это неважно, потому как Земля круглая, – убивая злодеев и насаждая протестантские ценности. И даёт Лютеру этот важный господин всякие хитроумные механизмы, легко и незаметно жизнь из человека изымающие: микроарбалет, искусно вставленный в подошву сапога, гусиное перо, стреляющее смертельными для еретиков и нехристей цитатами из Библии, микропсалтырь для незаметного обращения в христианство язычников и многое другое. Погрузил Лютер всё это добро на трёх мулов и отправился задание выполнять.

Долго ли коротко Лютер так шёл, но достиг он какой-то таверны. Входит, видит, за стойкой сидит какая-то дама, по виду аристократка католическая, путешествующая инкогнито. Подсаживается к ней Лютер, заводит светскую беседу, мол, какая молитва её самая любимая, и какой папа ватиканский, на её прекрасный взгляд, самый набожный. Она охотно отвечает, потом спохватывается:

– Ах, а как же вас зовут?

– Лютер. Мартин Лютер.

– А меня Адельгейда Арагонская. Разрешите вас угостить, я, правда, не знаю, чем.

– Кварту чая и семь ложек сахара. Взболтать, но не смешивать.

И Лютер и Адельгейда, конечно, уже догадываются, что они друг другу заклятые враги, но перед решающей схваткой не отказывают себе в удовольствии вкусить плодов Афродиты – своего рода акт милосердия: всё равно для кого-то из двоих сия утеха окажется последней. Они поднимаются в наименее клопизированный номер и…

За это Лютер втайне (он был очень набожен) и ненавидел сны: они прерывались на самом интересном месте. Каждый раз из реальности вторгалась какая-нибудь нелепость: то на подоконнике заорёт попугай, вырвавшийся из клетки курляндского астронома и пролетевший пол-Европы, чтобы самым гадким образом испоганить весь сон; то колокольня обрушится, словно нельзя было обрушиться где-нибудь днём, а не в момент, когда Морфей читает спящему самый захватывающий эпизод.

Злой и невыспавшийся проснулся Лютер и повелел под страхом самого зверского отлучения не начинать, ни Природе, ни человеку, никакой громкой деятельности до тех пор, пока не пройдёт у добропорядочных граждан так называемая «фаза интересного сна». На исследование времени прохождения этой фазы были выделены необходимые средства, но результаты этого исследования были получены в одной из следующих сказок.