Радио Мураками - Харуки Мураками

Я уже, кажется, писал, что моя жена очень любит старинный фарфор и, куда бы мы с ней ни приезжали, она обязательно наведывается в местные антикварные лавки и магазины. Я давно взял себе за правило, во-первых, не сетовать на обстоятельства, а во-вторых, не делать поспешных выводов, но в данном случае не удержался и сформулировал новый жизненный принцип: «Человеку, не интересующемуся антиквариатом, противопоказано заходить за компанию в антикварный магазин дольше чем на десять зевков, иначе он рискует умереть от скуки». Пока моя жена на заковыристом антикварном сленге общается с продавцом, я слоняюсь по магазину, зевая и нехотя поглядывая по сторонам. Я никогда не смогу понять, почему какая-нибудь грязная тарелка стоит таких огромных денег. Хорошо хоть не приходится прятать глаза, как это бывает, когда заходишь в магазин женского белья (я, правда, туда никогда не захожу), и на том спасибо. Но все равно — скукотища ужасная.

Тот случай, о котором я собрался вам рассказать, произошел, когда мы, гуляя с женой по Киото, зашли в маленький антикварный магазинчик. Надо сказать, что у меня с самого начала было какое-то нехорошее предчувствие. К тому же мне ужасно не понравился взгляд, которым нас одарила старушка, сидящая за стойкой. Сама же она напомнила мне злую ведьму из сказки о Гензеле и Гретель, проживающую в лесной чаще в домике из яцухаси и сэнмайдзукэ[65]. Ох не к добру все это было. «Лучше держаться от нее подальше, — подумал я про себя, — А то дело может плохо кончиться».

Но вскоре (отчасти от скуки, отчасти от того, что, постоянно разъезжая с женой, я уже, как тот «мальчишка у ворот»[66], кое-чего нахватался) я начал разглядывать попавшуюся мне на глаза тарелку, бормоча себе под нос: «Мэйдзийская штамповка, а узорчик-то, между прочим, очень неплохой…» Ну посмотрел да пошел себе дальше (ну почему, почему не пошел?!), но нет — я зачем-то взял эту несчастную тарелку в руки и поднес к глазам. И в этот момент я спиной почувствовал на себе… нет, даже не взгляд, по ощущениям это, скорее, напоминало сильный разряд электричества. «Ох и свалял же я дурака», — только и успел подумать я, и в этот момент тарелка выскользнула у меня из рук и, ударившись об пол, разлетелась на куски.

Старушка с улыбкой произнесла: «Ничего-ничего. Не обращайте внимания. Она и так была с трещиной», ну, или что-то в этом роде. Но по глазам было видно, что она имеет в виду нечто прямо противоположное. Ртом она улыбалась, а глазами — ни-ни. Оказывается, люди, которые умеют вот так, по-особенному, улыбаться, в Старой столице еще не перевелись, да и вряд ли когда-нибудь переведутся. В общем, делать было нечего. Со словами «по одной не продается» старушка продала нам (а мы со слезами купили) набор из десяти тарелок. Отказаться и не купить его мы не могли.

— Ну и зачем ты это сделал? — сердито спросила меня потом жена.

— Это была сила внушения, — попытался оправдаться я. — Старушенция послала в меня электрический разряд, вот тарелка и выскользнула.

Разумеется, мне не поверили.

А девять тарелок так и живут у нас дома. И надо сказать, очень неплохие тарелки оказались.