Контора Кука - Александр Мильштейн

По инерции, что ли, Паша едва не пошёл дальше — туда, где уже к тому времени всё действительно решали не секунды, а доли секунды, которые можно было и дальше делить… Он хотел было поиграть с небольшой суммой в Forex, но что-то удержало его в последний момент, может быть, усталость после десяти-двенадцатичасовой работы, необходимость всё-таки уснуть… а может, наряду с этим, своеобразное «эхо помех» в телевизоре, в котором он теперь жил в каком-то смысле «…то есть не в телевизоре — в каком-то смысле, — бормотал он, — а в эхе, im Echoraum — новое слово…» — вот это «что-то» не дало ему прыгнуть очертя голову в эти волны, в перепады валют, currencies… «Ау, Гольфстрим», — пробормотал он, закрыв лэптоп, и наконец провалился в сон.

А в другой раз, соскользнув по какой-то ссылке в довольно лихой чат и вступив там в диалог с незнакомой юзершей, Паша, получив после нескольких вопросов-ответов такой месседж: «Я думаю, что ты — не реальный человек, а программа», усмехнулся и подумал, что это просто его письменный английский выглядит таким картонным… Думал было что-то ответить типа того, что может доказать в реале… Но вдруг подумал, что в самом деле неплохо бы сделать такую программку — для участия в чатах на сайтах знакомств, и точно так же, как он подправил eBay Sniper…

На какое-то мгновение его увлекла эта мысль, и он чуть было не начал писать код на C++, но потом решил, что погружаться так глубоко в темпоральную бездну пока что не стоит, вместо этого он решил пройтись или, точнее, проехаться наконец на велосипеде — на экскурсию — в дом с красными окнами.

В общем, до синтеза живого существа при помощи деления секунды Паша так и не дошёл, но, во всяком случае, ощущение у Паши, когда он смотрел на свой стол или на полки — таким взглядом, как будто впервые их видел… было именно, что и этот диван, и эти полки, и обеденный стол, и журнальный, и кухонный, и кожаные кресла — всё получено при помощи расщепления времени…

Людям он говорил как-то иначе… ну не станешь же ты говорить гостю, что в твоей квартире всё на самом деле состоит не из атомов, а из квантов времени.

Поднимут ведь на смех.

Нет-нет, в зависимости от того, кто в тот момент времени, или антивремени, egal[16]… — где бы он там ни был — и кто в тот момент был у него в гостях, Паша рассказывал про то, что всё это на самом деле — «б/у, намытое в eBay»… или не рассказывал.

Выглядело ведь всё как новое.

И это ведь не является пусканием пыли в глаза — умолчание о происхождении тех или иных полок, правда?

Особенно если никто об этом и не спрашивает…

«В его залив вкатило время…» — вспоминал Паша, потягиваясь субботним утром на балконе.

Он машинально попытался немного перефразировать, подогнать фразу к своему случаю… в том смысле, что его время — выкатило from the bay … «Всё, что зашло за волнолом… за молл, ну да…» — и тут он вспомнил о «приколе», который мы упомянули выше, но вслед за Пашей решили не сразу открывать эту дверцу.

В сущности, он узнал об этом сразу, но — забыл.

Не стоит удивляться: механизм вытеснения в его молодом организме в этот раз сработал чётко, так что Паша даже и не вспоминал об этом — просто не замечал эту кнопку, и всё.

Хотя ещё при первом осмотре квартиры, когда они с русской маклершей поднимались на лифте, она указала пальцем на кнопочку с буквой «М» и сказала: «Давай я тебе сразу же покажу этот лаз, этот ход… это очень удобно на самом деле и вообще… „махт шпас“[17]: выскочил из своей норки, схватил что нужно и — домой со свёрточком в зубах… Ну, ты сейчас сам всё увидишь».

Паша внимательно посмотрел на неё.

«А что там такого? — осторожно сказал он. — А может быть, сначала всё-таки квартиру посмотрим?»

«А это и есть часть твоей будущей квартиры! Я говорила тебе по телефону, что квартира у тебя будет необычная».

«Да? Я прослушал, я хотел самую обычную…»

Но маклер уже стояла снаружи и делала рукой такое упрямое наматывающее движение, что Паша потянулся вслед за ней… Они пошли по очень узкому коридорчику, похожему на предбанник в старой городской сауне… на родине, ну да, и кафель на стенах был того же цвета, только что не щербатый…

Паша подумал, что эта гиперактивная женщина зачем-то показывает ему пожарный выход, или даже не пожарный, но запасной, переход в какие-то служебные катакомбы…

Она остановилась перед дверью из железа и совершенно непроницаемого и явно пуленепробиваемого стекла, вставила ключ в замочную скважину, сказала «раз, два, три», взмахнула рукой, провернула ключ…

И произошла разгерметизация: в коридорчик волной ворвался другой воздух и вместе с ним — громкий белый шум…

Мимо них, на расстоянии вытянутой руки, шли нескончаемой толпой живые люди.

В чём-то она была права, в этом действительно было что-то поразительное: ни один из этих людей не повернул головы, не скосил глаза, никто не заметил, что открылась тайная дверца и на них смотрят из другого мира… не то чтобы «детского»… хотя в каком-то смысле это было именно так: Паша увидел из детского — взрослый мир, как тогда в Москве, как будто сквозь люк… Только теперь — в другую сторону, не вниз, а вбок…

Да, как будто сквозь канализационный люк, открывшийся посреди оживлённой пешеходной зоны…

Ракурс теперь был несколько другой: они не смотрели прохожим под юбки, но ощущение было примерно такое — что они заглянули под какой-то общий подол…

И Паша, конечно, сразу же вспомнил другой — московский, перевёрнутый вверх ногами, с оборками мраморных лестниц… подол… сквозь огромный люк… но об этом и правда лучше если и не отдельно, то позже.

Нет, это на самом деле было поразительно, только что в коридорчике перед закрытой дверью было тихо, как в забытом атомном бункере…

И у него, стало быть, будет от этой двери ключ — если он поселится в этом доме… И что?

«Нет-нет, — замахал руками Паша, — туда я не пойду!»

«Да я тебя туда и не зову, дурачок! — сказала маклер, отпуская его руку. — Я как раз наоборот: предлагаю теперь подняться в квартиру. Ну, это шутка, конечно, что вот это — всё это — часть твоей квартиры, такая же, как келлер[18], как гараж, как комната — сушка для белья… Ну, ты понял, бандит? Ну, не обижайся, я всех, кому меньше тридцати, называю бандитами. Любя-любя!» — при этом она так засмеялась, что Паша, которого Ширин совсем недавно… подводил к той же теме — «зрелых женщин»…

Что теперь вот Паша подумал… а не отсюда ли такая… скажем так, прыть, такое внезапное участие… а ведь он не простой клиент — с его-то птичьими правами… а по её словам, она даже отменила сегодня другой «термин»[19]… Он, естественно, ничего не имел против того, чтобы его внешность и его молодость… немного поработали на него… но при этом сама мысль о том, чтобы… хотя бы даже приобнять этот терминатор в юбке… — тут Пашу не то чтобы передёрнуло, но он вздрогнул, вспомнив, что они поднимаются в пустую квартиру, похожую на гостиничный номер, — и об этом она сказала ему ещё по телефону, а теперь он и сам видел — что дом похож на гостиницу, и они уже шагали по длинному коридору, под ногами у них был мягкий серый палас, на стене светились матовые плафоны, ряд тёмно-коричневых дверей уходил в тёмную перспективу.