Я другая - Андрей Кузечкин

— А в наше время и мужчины так делают, — добавила Юля. — Допустим, парень в спортзале бицепсы, плечи, попку подкачал — так он и оденет футболку с коротким рукавом и джинсы в обтяжку… М-м-м… — Она зажмурилась и сделала жест рукой, будто щиплет какого-нибудь красавца за накачанный зад.

— Во времена Толстого не было ни футболок, ни джинсов. А женщинам полагалось вести себя скромно и не пялиться на мужиков. Смотри: дальше опять про брак. Девушка выросла — надо ее сразу замуж. Насильно или как — но надо, потом будет поздно. А знаешь, ведь ничего с тех пор не изменилось. Даже сейчас если женщине за тридцать, а мужа нет, то она считается старой девой.

— А как же наша мама? — возразила Юля. — То есть твоя мама. Ей сорок?

— Сорок один. Моя мама — это другое. Она-то никогда не сомневалась, что сможет найти себе мужчину в любом возрасте. И нашла.

— И какого! — заметила Юля.

Сводные сестры рассмеялись.

— Обалдеть! А теперь он нападает на женщин: дескать, захватили власть. И украшения для них делают, и шмотки, и мебель, и вообще, все магазины только для них. И мужиков с ума сводят… «Орудие воздействия на чувственность!» — прыскала Юля. — А что, мужчина — это не орудие воздействия на чувственность? Что, из-за парней девчонки не вешаются?

— Эх, можно было бы Льву Николаевичу наше время показать — он бы ошизел!

Прочитали еще немного.

— Оп, чувака занесло! — воскликнула Элен. — Секс — это-де неестественно, потому что им не занимаются дети и «неразвращенные девушки», и что надо прекратить им заниматься — пусть все сдохнут. В этом высшая цель человечества…

— Он асексуал? — щегольнула Юля умным словом. — Похоже, да. Дальше написано, что у него с женой начали возникать ссоры на пустом месте, что она грустила, с ним не разговаривала… Плохо трахал ее — вот и грустила!

— А потом он говорит, что секс нужен только для деторождения, а иначе получается совмещение у женщины должности любовницы с должностью беременной женщины, а это уже насилие над человеком. И вообще секс — это обезьянье занятие, а из него делают культ. И опять начинается: «Женщина — орудие наслаждения».

— А то, что у мужика между ног болтается — это разве не орудие наслаждения?

— Во времена Льва Толстого женщине не положено было оргазм получать.

— Как это? — испуганно спросила Юля.

— А просто — никак. Никто этому не учил, никто не знал, как надо. Считалось, что это грешно.

— А зачем тогда сексом заниматься?

— Затем, что мужчинам это нужно. Считалось, что секс — чисто мужское занятие, а женщинам нужна только романтика.

— А секс — это уже не романтика?

— Тебе же уже объяснили: это обезьянье занятие.

— Дикие времена какие-то были! — Юля нервно передернула плечами.

Прочитав книгу, они взялись за шариковые ручки: надо было написать небольшую творческую работу на тему «Актуальность «Крейцеровой сонаты» в наши дни».

— Что писать? Я не знаю.

— Напиши: я согласна с дядей, целоваться с мальчиками до свадьбы плохо, в супруге нужно ценить не тело, а душу. Если напишешь что-то другое, они от тебя не отстанут.

— Да, ты, пожалуй, права. Ты сама тоже так напишешь?

— Нет, Юлик. Я напишу все, что думаю. А вот тебе не советую под удар подставляться.

— Поможешь написать?

— Помогу. Сначала себе напишу, потом тебе.