Сильнее страха - Марк Леви

Верстка первого утреннего выпуска давно завершилась, редакционный зал пустовал. Эндрю предъявил ночному дежурному пропуск и отправился к себе. По пути он заметил зацепившееся за колесико кресла журналистское удостоверение Фредди Олсона — как видно, оно выпало у того из заднего кармана. Эндрю подобрал его и сунул в уничтожитель бумаг. Нажатие кнопки — и удостоверение, скользнув по желобу, исчезло, издав на прощание скорбный шуршащий звук. Страшно довольный, Эндрю уселся перед монитором своего компьютера.

Он быстро добыл сведения о двух самолетах, разбившихся на Монблане, и насторожился: уж больно похожими оказались обе катастрофы. Сьюзи говорила, что предприняла восхождение в январе, в годовщину катастрофы. Эндрю записал в блокнот слово «Канченджанга» и пункт назначения, куда рейс так и не прибыл. После чего составил по всей форме запрос к авиакомпании о предоставлении списка пассажиров и экипажа.

В Нью-Йорке было 5 часов утра, в Нью-Дели полчетвертого дня. Через несколько секунд он получил ответ — просьбу предоставить копию его журналистского удостоверения и причину запроса, что тут же и исполнил. Пока Эндрю ждал перед монитором, его невидимый собеседник испрашивал, видимо, разрешение у своего начальства. Эндрю долго смотрел на часы, потом, не вытерпев, снял телефонную трубку.

Долорес Салазар ничуть не удивил звонок Эндрю в такой ранний час.

— Как поживает Филофакс?

— Вы звоните мне в 5.30 утра, чтобы справиться о моем коте, Стилмен? Что я могу для вас сделать? — Долорес Салазар зевала, совершенно не стесняясь.

— То, что у вас получается лучше всех остальных.

— Вы вернулись к работе?

— Не исключено. Зависит от того, найдете ли вы то, что мне необходимо.

— Говорите уже, что искать!

— Список пассажиров.

— У меня есть знакомый в Федеральной ассоциации гражданской авиации, можно попытаться… Рейс, дата?

— «Эйр-Индия»-101, 24 января 1966 года, Дели — Лондон. Самолет разбился во Франции, заходя на посадку в Женеве. Мне надо выяснить, был ли среди пассажиров человек с фамилией «Бейкер».

— Может, заодно выяснить фамилию шеф-повара с «Титаника»?

— Как я понял, вы согласны мне помочь…

Но Долорес уже бросила трубку. Эндрю выключил компьютер и потащился в буфет.

* * *

Долорес Салазар перезвонила Эндрю через три часа и пригласила его к себе в кабинет.

— У вас готов ответ?

— Я вас когда-нибудь подводила, Стилмен? Держите! — Она протянула ему папку.

— Так быстро?

— Данные Бюро расследования происшествий находятся в открытом доступе. Сведения об интересующем вас рейсе были опубликованы во французской газете «Журналь офисьель» 8 марта 1968 года. Их можно было запросить с любого компьютера. Вы бы сами их нашли, если бы как следует продрали глаза.

— Даже не знаю, как вас благодарить, Долорес! — пробормотал Эндрю, уже просматривавший список фамилий.

— Не трудитесь, я уже сама полюбопытствовала. Никаких Бейкеров там нет.

— Тогда я в тупике, — сказал Эндрю со вздохом.

— Может, скажете, что вы в действительности ищете, вместо того чтобы корчить недовольные рожи?

— Мне нужно выяснить подлинное имя одного человека.

— Можно поинтересоваться зачем?

Эндрю продолжал молча изучать список.

— Хотя это глупый вопрос… — Долорес взглянула на свой монитор и усмехнулась. — Вы зря теряете время. Восемьдесят восемь страниц, это вам не Филофакс чихнул! Я читала их в метро и потом здесь. Все совершенно банально. Если вас интересуют теории заговора, навороченные вокруг этой драмы, то и здесь мне вас нечем порадовать: все очень туманно.

— Что за теории?

— Якобы среди пассажиров находился ответственный за индийскую ядерную программу. А как вам предположение о выпущенной по самолету ракете? Или о проклятии? Ведь самолет той же компании разбился на том же месте за шестнадцать лет до этой катастрофы.

— Да, я читал. Совпадение, наводящее на размышления.

— Самый обыкновенный статистический закон! Если человек дважды выигрывает в лотерею, это означает только то, что при каждом тираже у него столько же шансов, что у всех остальных, вам не кажется? Что касается рейса «Эйр-Индия»-101, то все эти предположения не стоят ломаного гроша. Была отвратительная погода, только и всего. А если кому-то требовалось угробить индийского инженера, то для этого есть куда более простые способы, нежели в снежный буран ронять на землю самолет.

— Может, на борту были другие занятные персонажи?

— В каком смысле «занятные»?

— Понятия не имею!

— Ни одного американца. Индийцы, англичане, один дипломат, обычные люди, вроде нас с вами, так и не прибывшие в пункт назначения. В общем, Стилмен, либо колитесь, кто такой этот Бейкер, либо отпустите меня к вашим коллегам-журналистам, у которых есть ко мне вопросы посерьезнее ваших. Взять хоть вашего друга Олсона: ему тоже нужна моя помощь.

— Вы специально меня злите, Долорес?

— А что, нельзя?

— Сьюзи Бейкер.

— Она летела этим рейсом?

— Не она, кто-то из ее родни.

— Эта ваша Сьюзи Бейкер хорошенькая?

— Не знаю, может быть.

— Нет, вы только на него посмотрите! Корчит из себя доброго самаритянина и при этом ничего не знает! Если бы она была похожа на меня, вы бы стали будить коллегу среди ночи?

— Без всякого сомнения! Вы — само очарование, Долорес!

— Я уродина, но мне на это наплевать, у меня другие достоинства. Скажем, моя работа: я принадлежу к лучшим во всей стране журналистам-расследователям. Полагаю, вы вытащили меня из постели ни свет ни заря не для того, чтобы угостить пирожными? Женщины вроде меня не в вашем вкусе.

— Слушайте, Долорес, прекратите нести чушь, говорю вам, вы очаровательны!

— Ага, вроде тарелки спагетти болонезе. Знаете, почему я к вам неравнодушна, Стилмен? Потому что вы не умеете врать, это так подкупает! А теперь брысь отсюда, у меня полно работы! Хотя нет, еще одно: вы как будто спрашивали, как меня отблагодарить?

— Просто чтобы сделать вам приятное.

— Сделаете, если снова станете ходить на собрания на Перри-стрит. Это нужно и вам самому, и вашей печени.

— А вы ходите?

— Раз в неделю. Три месяца не беру в рот ни капли алкоголя.

— Только не говорите, что поклялись стать трезвенницей у моей больничной койки!

— Что за странные мысли? Я рада, что вы выжили, Стилмен, и еще больше рада тому, что мы с вами смогли снова поработать вместе, пусть и недолго. Мне не терпится запрячь вас в настоящую работу, подарить вам настоящий сюжет. Значит, встречаемся в субботу на Перри-стрит?