Жизнь Пи - Янн Мартел

Через несколько дней после той встречи на бульваре я собрался с духом и вошел к отцу в кабинет:

– Папа…

– Что, Писин?

– Я хочу принять крещение, а еще мне нужен молитвенный коврик.

Несколько секунд до него доходило. Потом он оторвался от газеты и переспросил:

– Что? Что тебе надо?

– Просто я не хочу пачкать брюки, когда молюсь на улице. А насчет этого… Понимаешь, я же хожу в христианскую школу, а крещения так до сих пор и не принял.

– Но зачем тебе молиться на улице? Постой, зачем тебе вообще молиться?

– Потому что я люблю Бога.

– А-а-а… – Мой ответ, похоже, застал его врасплох – чуть ли не смутил. Повисла тишина. Я уж подумал было: сейчас опять предложит мне мороженого.

– Ну, – протянул он наконец, – Пти-Семинер только по названию христианская школа. Там полным-полно индуистов учится. Крестись не крестись, все равно научишься тому же, что и все. И Аллаху тут молиться без толку.

– Но я хочу молиться Аллаху! И христианином стать хочу.

– Так нельзя. Надо выбрать что-то одно.

– Но почему?!

– Это разные религии! Между ними даже ничего общего нет!

– Ничего подобного! Авраама и мусульмане, и христиане признают. Бог евреев и христиан – тот же Бог, что и у мусульман, – так они сами говорят. И Давида, Моисея и Иисуса мусульмане почитают как пророков.

– Но нам-то какое до этого дело, Писин? Мы же индийцы!

– Христиане и мусульмане уже не первый век живут в Индии! А кое-кто даже утверждает, что Иисус похоронен в Кашмире.

Отец не ответил, только взглянул на меня, наморщив лоб, и, видно, вспомнил, что дела не ждут.

– Поговори с матерью.

Матушку я застал за чтением.

– Мама?

– Что, солнышко?

– Я хочу принять крещение, а еще мне нужен молитвенный коврик.

– Поговори с отцом.

– Уже говорил. Он сказал, чтобы я поговорил с тобой.

– Да? – Матушка отложила книгу и глянула в окно – в сторону зоопарка. Наверняка отец почуял этот леденящий взгляд затылком и содрогнулся, так и не поняв, от чего. Матушка привстала и повернулась к книжной полке. – У меня тут есть одна книжка… Тебе понравится! – Рука ее протянулась к томику Стивенсона. Обычная тактика.

– Я это уже читал, мама. Три раза.

– Ох… – Рука ее потянулась левее.

– И Конан Дойла тоже, – сказал я. Рука качнулась вправо.

– А Нараян? Ты же еще не всего Нараяна прочел!

– Мама, я серьезно. Для меня это важно.

– А «Робинзон Крузо»?!

– Мама!

– Да что же это такое, Писин! – Матушка опустилась в кресло. По лицу ее я прочел, что она намерена идти путем наименьшего сопротивления и не свернет с него до конца. Значит, предстояла борьба не на жизнь, а на смерть. Матушка поправила подушку под боком. – Твой религиозный пыл – просто загадка какая-то. И папа тоже не понимает…

– Не загадка, а Тайна, – поправил я.

– Гм-м-м… Я другое имела в виду. Послушай, солнышко, если тебе так уж нужна религия, ты должен выбрать что-то одно. Или индуизм, или христианство, или ислам. Ты же слышал, что тебе сказали – там, на бульваре.

– Не понимаю, почему я не могу исповедовать все сразу. Вот у Мамаджи – два паспорта. Индийский и французский. Почему же я не могу быть индуистом, христианином и мусульманином?

– Это другое дело. Франция и Индия – земные государства.

– А на небе сколько государств?

– Одно, – заявила она, подумав секундочку. – В том-то и дело. Одно государство. Один паспорт.

– Что, на небе – всего одно государство?

– Да. Или вообще ни одного. Такой вариант тоже возможен. Знаешь, сынок, все эти твои штуки – ужасно старомодные!

– Если на небе всего одно государство, разве туда не должны пропускать по всем паспортам?

Тень сомнения легла на ее лицо.

– Бапу Ганди сказал… – начал было я. Но матушка меня перебила:

– Я уже слышала, что сказал Бапу Ганди. – Она потерла лоб и устало вздохнула: – Ну, как знаешь. Черт с тобой.