Наши друзья Человеки - Бернард Вербер

– Я очень, ну просто очень и очень тронута тем, что выбрали именно меня. Я хочу поблагодарить продюсеров, которые остановили свой выбор на мне, а также зрителей, которые будут за меня голосовать. У меня было трудное детство, и мне не хотелось бы сейчас говорить о нем. В ранней юности я научилась танцевать и счастлива показать вам все, что я умею делать.

Женщина опускает глаза и продолжает менять позы.

Рауль пожимает плечами.

– Я умею садиться на шпагат, – говорит женщина.

Она садится на шпагат.

– И еще вот так.

Женщина выполняет несколько гимнастических упражнений, но не совсем довольна собой.

– Если будет музыка, у меня получится намного лучше.

– Вы смешны.

– И еще я умею вот так.

– Эта слава для супермаркета.

Женщина делает сложную акробатическую фигуру, адресуя вымученную улыбку Раулю.

– Эй, приятель, если тебе не нравится, не расхолаживай других.

– Я должен был догадаться, едва только увидел ваш убогий тарзаний наряд.

– Знаешь, куда послал бы тебя мой убогий тарзаний наряд? – шепчет она. – Слушай, у меня небольшая проблемка с левым профилем. Лучше бы меня так не показывать. Как думаешь, где камера? Обычно ведь горит маленькая красная лампочка, да?

Молодая женщина, решив, что заметила что-то такое, поворачивается к воображаемой камере и затягивает модную песенку. Потом начинает танцевать, отбивая чечетку.

Затем останавливается, разочарованная тем, что ничего не происходит.

– Ну, все, вы закончили свое выступление? – спрашивает Рауль.

– Ты завидуешь, потому что даже на это не способен.

– Это уж точно. Да и не стал бы ни за что выделываться на публике.

– А за что же тебя выбрали?

– Сам себя спрашиваю.

– (Женщина, самой себе.)Почему же ничего не происходит?

Она перестает улыбаться и вдруг с сомнением в голосе:

– А почему ничего не происходит?

Немного поколебавшись, она поднимает голову к потолку, как будто предполагаемые продюсеры могли спрятаться там.

– Скажите все-таки, вам интересно то, что я делаю? Вам нравится? Вы находите меня красивой? Хотите, я вам еще что-нибудь покажу? Я умею еще жонглировать, но мне для этого нужны мячи. Или обручи. Их можно даже поджечь, но тогда надо будет притушить свет, чтобы было лучше видно.

Пауза.

– Я бы хотела ознакомиться с правилами. Мы же имеем на это право, правда? (Раулю.) Я не хотела бы, чтобы они злоупотребляли моим правом на имидж. (В потолок.) Эй, если вы нас снимаете, надо бы о деньгах поговорить. И насчет рекламы в прессе я хочу с агентом договориться. А? (Раулю.)

Так, у меня нет ни адвоката, ни агента.

Она призывает Рауля в свидетели.

– Это безобразие, это незаконно, что они не дали нам сначала прочесть правила. Рауль, у тебя агент есть?

Мужчина погружен в раздумье.

– Было около полудня. Я работал. Позади меня возник какой-то туман, я обернулся – и все, полная темнота.

– Э-э... Со мной такая же история! Наверное, это новый способ отбора. Не ждут больше кастингов, а берут людей просто так, наугад, прямо из дому! Интересно, какой же приз можно выиграть. Может быть, замок или самолет, а может быть, даже коллекционный гоночный автомобиль. Я всегда мечтала ездить на «Феррари».

Рауль мечется по помещению и простукивает стенки.

– Ты зря не показываешь им, что умеешь делать. Тебя отсеют. (Принимается с энтузиазмом отбивать чечетку.) Чего терять-то?

Принимает различные позы. Делает колесо, показывает гимнастические упражнения.

– Я уважаю в себе homo sapiens. Она пожимает плечами и делает стойку на голове.

– Ой-ой-ой! Как ты умеешь говорить!

– Я говорю нормально. И я не виноват в том, что малограмотные, не обладающие даже минимальным словарным запасом люди вошли теперь в моду.

– Подожди. Козе понятно, что ты, с твоей белой рубашечкой, прилизанной прической и очками, словно у крота, в моде ничего не понимаешь.

– Хороша мода! Выставлять людей на потеху зевакам, чтобы те всласть позабавились... В этом и нового-то ничего нет. Древние римляне поступали так с гладиаторами. Хлеба и зрелищ. Вы видели «Бен Гура»[1]?

– Здравствуйте, цитаты пошли! Этим только старики занимаются! Да ты и выглядишь, по-моему, как старик. Ты даже в детстве уже был старым, уверена.

– Если нужно смотреть передачи для дебилов, чтобы быть молодым, ладно, я согласен считаться стариком. Между прочим, в мое время в моде были научно-популярные телесериалы, такие, как «Star Treck» или «Пленник». В них диалоги, по крайней мере, смысл имели. Кстати, «Пленник» был первым телевизионным реалити-шоу. Люди под наблюдением камер жили на острове, вдали от всех. Как мы...

– Вот чего я не понимаю, так это почему нас так мало. Обычно участников около десяти, и зрители потом постепенно отсеивают одного за другим. А здесь только ты и я, выберут быстро.

– А если это тренинг по выживанию для ответственных работников? Я как-то был с коллегами на таком. Нас заперли в тюремной камере и наблюдали за нами. Хотели узнать, как мы поведем себя в смоделированной ситуации попытки побега. Мы потом смотрели на себя по видео. И получали оценки.

– Я не ответственный работник.

– Подождите, – сказал он с иронией, – дайте-ка я догадаюсь... Ведущая шоу, танцовщица в кабаре? Массовик-затейник в клубе для отдыхающих? Стриптизерша?

У молодой женщины появляется улыбка, похожая на хищный оскал.

– Жалкий тип.

– Простите, я пытаюсь догадаться. В подобном костюме... Не знаю. Как вас зовут, кстати?

– А тебе какое дело?

– Ну, если вы таким тоном будете разговаривать... Хочу вам заметить, что если на нас смотрят, то публике вы вряд ли понравитесь. С таким поведением вылетите после первого же голосования.

Она размышляет.

– Но вам везет, я играю честно. И, если хотите, сделаем заново сцену знакомства. Они потом при монтаже подправят. (Говорит неестественным тоном.) О, здравствуйте, мадемуазель. Меня зовут Рауль Мельес, а вас?

Он протягивает ей руку. Она смотрит на руку, еще немного колеблется, поворачивается к публике и вдруг принимает фальшиво-восторженный вид.

– Саманта Бальдини.

– А чем вы занимаетесь в жизни, мадемуазель Бальдини? Наверное, вы актриса?

Саманта подыгрывает Раулю: