Я знаю, ты где-то есть - Тьерри Коэн

– Думаю, что если бы она его узнала, то так или иначе отреагировала бы на его присутствие. Например, стала бы с ним играть. Она же как будто просто удивлена, чуть ли не обижена, что ее поместили в одну комнату с таким маленьким мальчиком. Но… мы ни в чем не можем быть уверены. Дети бывают очень скрытными. Подчас им нужно время, чтобы выразить свои чувства. Надо бы их еще раз свести, вызвать на контакт.

– Нет, не думаю, что это удачная мысль, – возразила белокурая женщина. – Нам надо перевернуть эту страницу и жить дальше.

– Вы хотите сказать, что отказываетесь от дальнейшего сотрудничества? – Доктор Лоран хотела, чтобы ее голос прозвучал нейтрально, но в нем отчетливо слышалось недовольство.

– Да. Со всем этим пора кончать! – раздраженно воскликнула блондинка. – Простите, но я не могу смотреть на этого мальчика, я слишком расстраиваюсь. И мне хотелось бы оградить свою дочь.

Она жалобно взглянула на доктора, словно умоляя не судить ее слишком строго.

– Я понимаю вашу точку зрения, но вынуждена проявить настойчивость. Мы что-то упустили в этой истории. Не знаю, что именно, но уверена, что это так.

– Нет, всё! Хватит! – отрезала ее собеседница. – Я хочу, чтобы мы все снова начали жить нормальной жизнью.

– Нормальной жизнью? – повторила доктор Лоран, чтобы подчеркнуть всю неуместность этого выражения.

Женщина в дорогом костюме не ответила. Она попыталась придать своему лицу выражение, которое должно было показать, как сильно она огорчена, но ей помешал нервный тик. Тогда она решительно повернулась на каблуках и открыла дверь, за которой сидели дети.

– Мы уходим, милая.

* * *

Несмотря на высокие каблуки, женщина шла быстрым шагом. Девочка с трудом поспевала за ней, время от времени переходя на бег, чтобы не отстать.

– А что это был за мальчик? – спросила она.

Мама замедлила шаг.

– Понятия не имею.

– Он тоже ждал маму?

– Маму? Нет. Хотя… я… я не знаю.

Женщина снова пошла быстрее, девочка засеменила рядом.

– Он строил домик, – пояснила она.

– Да? А ты ему помогла?

– Нет, я постеснялась.

– Постеснялась? – повторила мать, украдкой взглянув на нее. – Почему же?

– Он не хотел, чтобы я ему помогала. Он не обращал на меня внимания. Но в другой раз я…

– Другого раза не будет, – перебила ее мать. – Мы туда больше не вернемся.

Девочка замерла на месте, заставив остановиться и мать.

– Но ты же сказала, что мы идем туда в первый раз, а потом еще будем ходить.

– Я передумала. Нам там нечего больше делать.

Девочка казалась огорченной.

– А мы не можем еще хоть разок туда вернуться? – не унималась она.

– Вернуться? Зачем тебе туда возвращаться? – нервно спросила мама.

– Я хочу еще раз увидеть того мальчика.

Женщина заморгала, подыскивая слова.

– Почему ты хочешь его увидеть? – поинтересовалась она ласковым голосом.

– Чтобы помочь ему достроить домик.

– Ах, вот как? Ну, это очень мило с твоей стороны. Только это совсем ни к чему. Он и сам его достроит.

Девочка вдруг словно растерялась.

– Нет, он никогда его не достроит, – проговорила она.

– Отуда ты знаешь?

– Знаю, и всё.

Мама пожала плечами и, задумавшись, снова стремительно зашагала вперед.

Девочка потихоньку разжала ладошку, взглянула на дверь от домика, на какой-то миг засомневалась, не выбросить ли ее в урну, потом передумала и засунула в карман курточки.

Пять лет спустя

Кабинет доктора Лоран

Ноам, как обычно, повернул кресло к окну и устроился в нем почти лежа, подсунув под голову сцепленные руки и рассеянно наблюдая за медленно текущей толпой, заполнявшей улицу. Падавшая на лицо челка скрывала его взгляд.

– Ну, как дела в школе? – спросила доктор Лоран.

– Нормально. У меня неплохо получается, – непринужденно ответил мальчик.

– Даже очень неплохо. Об этом говорят отметки, которые ты успел получить в этом году.

– Да, мне нравится заниматься.

– Почему?

– Почему мне нравится заниматься? Ну… не знаю. Нравится, и всё.

– А еще я знаю, что у тебя мало друзей.

– Несколько есть. Только это не друзья – просто приятели.

– Как их зовут?

– Ну, там…

Ноам запнулся и провел рукой по волосам, чтобы снова прикрыть глаза челкой.

– Да? – продолжала настаивать врач.

– Ну, на самом деле это не совсем приятели, – признался мальчик.

Доктор кивнула.

– Во что ты любишь играть, Ноам?

– Я люблю разгадывать кроссворды.

– Почему?

– Опять «почему». Наверно, потому что я люблю слова. Правда, я и цифры люблю. Так что не знаю.

– А как поживает твоя сестренка?

На лице Ноама отразилась нежность.

– Хорошо. Она хорошо поживает.

– Ты с ней играешь?

– Конечно. Мы играем в целую кучу разных штук.

– Например?

– Ну там, в «Монополию», в «Скрабл». Но больше всего нам нравится рассказывать друг другу разные истории. Страшные или смешные.

– А откуда вы эти истории берете?

– Из книжек, а книжки берем в библиотеке. Элиза много читает. Я тоже. Но мы и сами придумываем. Ну, она, конечно, больше.

– Ты ведь любишь свою сестренку, правда?

– Я? Ну конечно… Она же моя сестра.

– А у Элизы есть подруги?

– Да, есть несколько.

– Они приходят к вам домой?

– Иногда. Бабушке с дедушкой больше нравится, когда они приходят к нам. Они всего боятся.

– А с отцом ты видишься?

Черты Ноама стали жестче; он не ответил.

– Ты ведь знаешь, что он болен?

– Он не болен, он – алкоголик.

– Алкоголизм – это болезнь, Ноам.

– Это такая болезнь, которую сами себе выбирают.

– Не так все просто.

– Бабушка с дедушкой тоже так говорят. Они говорят, что потом я все пойму.

– Они правы.

– Можно мне уже уйти? – перебил Ноам, поднимаясь и указывая подбородком на часы.

– Да, сеанс окончен.