Медленная смерть - Стюарт Хоум

— Ладно, ладно, — согласился Джонни, — я хотел узнать у тебя насчёт справки психа. Ты говорила, что делала её, чтобы заполучить эту квартиру.

— Как я её делала, — объяснила Элиот, — пошла к своей участковой врачихе и сказала ей, что кажется, сошла с ума. Она дала мне направление к специалисту, и когда я призналась психиатру, что душевнобольная, меня зарегистрировали, как имеющую особые потребности в жилье.

— Я ходил сегодня с утра к доктору, сказал, что хромой на всю голову, — пожаловался Ходжес, — но она не послала меня в местную дурку, чтобы проверить мозг. Только пригласила поужинать-поебаться.

— Фу, как неэтично! — засмеялась Карен. — Что ты ей наплёл, прежде чем она сделала тебе это предложение?

— Сказал, что псих, — объяснил скинхед, — и что исцелить меня может только дешёвая квартира в Уэст-Энде.

— Тупица ты, однако, — заметила Карен. — Даже полный идиот сумел бы правильно расшифровать твои действия. Ты едва ли не прямым текстом сказал, что с мозгами у тебя всё в порядке, а нужен тебе только новый дом.

— А ты как получила направление? — спросил Джон.

— Сказала, что страдаю от маниакальных форм поведения и иногда думаю, что я машина, — сообщила Элиот. — Психиатр подумала, что мне лучше переехать в центр города, где мне будет легче социализироваться и завести новых друзей. Она договорилась насчёт моего переезда в эту квартиру.

— И что посоветуешь мне теперь делать? — спросил Ходжес. — С доктором я облажался? Смогу я убедить её, что псих?

— Иди домой и выеби её, — скомандовала Карен. — Потом будешь её шантажировать, чтобы она выписала тебе справку. Докторам запрещено иметь сексуальные отношения с пациентами.

— Мне что, сейчас надо уходить? — ответил скинхед.

— Ага, — приказала Элиот. — У меня дела. Так, запиши свой телефон в записной книжке, я тебе как-нибудь позвоню.

— Странная ты, — вздохнул Джон, карябая цифры. — До этой субботы я не знавал цыпочек, которые вызывали бы мне такси после того, как я выебал её.

— У меня счёт в этой компании, — фыркнула Карен. — Надо же им пользоваться.

Мария Уокер глянула на часы. Ей надо принять ещё пятерых пациентов, прежде чем устроить перерыв на ланч. Доктор выполняла свою работу как автомат. Большую часть утра у неё в голове крутились мысли о пылкой секс-сессии, которую они с Джонни Махачем устроили перед возвращением домой. Один раз скинхед излился прямо в неё, было бы забавно заставить своего клёвого любовника вылизать вонючую манду. К сожалению, приятное течение мыслей прервал стук в дверь.

— Войдите, — приказала Уокер.

— Добрый день, доктор, — прохрипел Дональд Пембертон, усаживаясь на стул. — У меня кошмарный период, на меня напала чудовищная депрессия.

— Как у вас с половой жизнью? — осведомилась Мария.

— Великолепно! — ответил Пембертон. — Моя подружка полностью разделяет моё представление о сексе. Мы оба считаем его унизительным, у нас чисто духовные отношения. В этой области у меня проблем нет. Куда больше меня беспокоит то, что мучает всех великих художников, видите ли, я страдаю от глубокой душевной болезни. Думаю, причина в творческом обществе, в котором мы живём! У людей нет больше времени оценивать великие глубины интеллекта, проявляющиеся в работах гения. Наверно, с этой проблемой сталкиваются все артисты: невозможность коммуникации с эмоционально недоразвитыми массами — но, будучи одержим выдающимся талантом, я страдаю на этой почве куда сильнее, чем кто-либо из живущих сегодня. Я знаю…

— Ладно, ладно, — бросила Уокер. — Мне ясна картина. Я выпишу вам валиум. Принимайте его пару недель и почувствуете себя куда лучше.

— Но вы не понимаете! — возопил Дональд. — Я коснулся бесконечности, беседовал с Божеством, знания веков принадлежат мне, и я готов поделиться ими с любым, кто будет внимательно слушать. В этом-то и проблема, никто не слушает.

— Знаете ли, — неторопливо ответила Мария, — я всё-таки занята. Вот рецепт, вам пора идти.

— Я пылающий гений! — возразил Пембертон, принимая бумагу, протянутую доктором. — Нельзя со мной так обращаться! Пройдёт несколько лет, и люди будут целовать землю, по которой я прошёл, они будут поклоняться колодцу моего творчества. Я превзойду Уорхола! У меня есть талант и усердие! Я человек Возрождения, по сравнению со мной даже величайшие современники — духовные пигмеи! Нельзя от меня отделываться, словно я какой-нибудь голодранец. Я важнее, чем другие пациенты, на меня будет ориентироваться каждое новое течение в визуальных искусствах в ближайшие пятьсот лет!

— Мне кажется, вы преувеличиваете, — хихикнула Уокер.

— Как вы смеете намекать, что я лгу! — прогрохотал Дональд. — Вы — позор медицинского сообщества. Я собираюсь подать на вас профессиональную жалобу. Посмотрим, как вы будете надо мной смеяться, когда у вас отберут медицинскую лицензию. Больше я не собираюсь тратить на вас своё драгоценное время!

Врач отвернулась и начала писать что-то в деле Пембертона. Она проигнорировала хлопнувшую дверь, когда пациент выскочил из комнаты. Мария была рада увидеть спину этого ублюдка. Значит, до ланча осталось четыре пациента.

«Флиппер Файн Артс» располагалась в лондонском Мейфэре. Фирма давным-давно заработала авторитет ведущей мировой авангардной художественной галереи, с отделениями в Берлине, Париже и Нью-Йорке. Годовой оборот доходил до нескольких миллиардов фунтов, и на фоне этих прибылей производственный бизнес выглядел суетой Микки-Мауса. Аманда Дебден-Филипс далеко не первый год работала во «Флиппере» директором по выставкам, у неё был намётан глаз на талант, а жажда молодого хуя обеспечивала многим загорелым Адонисам место в сфере международного искусства.

Карен Элиот долгое время была ярчайшей фишкой во «Флиппере». Аманда знала, что её обед с молодой звездой имеет гигантское значение для галереи. Контракт Карен с «Флиппером» истек, когда закрылась ее последняя выставка. Официальное открытие было шесть часов назад, и теперь каждый выставленный клочок уже продан клиентам, которые писали на чеках телефонные номера за честь стать обладателем Элиот. Дебден-Филипс понимала, что многие галереи делают Карен весьма прибыльные предложения, и знала, что надо предложить условия лучше, чем у конкурентов.

— Это твоя дикая идея пойти в этот фастфудный притон на деловой обед, — засмеялась Аманда. — И значит, что будешь заказывать?

— Бургер с бобами, картошку фри, клубничный коктейль, пирожок с яблоками и кофе, — ответила Элиот. — Я займу места, а ты пока вставай в очередь за едой.

Карен подавила приступ смеха, пристраивая свою задницу. Дебден-Филипс хотела пригласить её в шикарный ресторан, где по слухам в счёт включают даже воздух, которым дышат клиенты. Непомерные цены мало что значат, если сравнить их с налоговыми вычетами. Аманда предвкушала сверхизысканную еду, но смиренно согласилась на замену в виде мусорной хавки, поскольку Карен настаивала, что они пойдут в «Бургер Кинг».