Полчасика для Сократа - Иван Краус

Я поинтересовался, какой ответный удар предпримет против Швейцарии Франция.

— Мы перестанем импортировать часы и сухое молоко, — решительно заявил Ален.

— А если это не поможет?

— Устроим большие банковские маневры со швейцарским франком и искусственно завысим его стоимость, что вызовет удорожание вражеского экспорта.

Я порадовался, что командование французской экономикой находится в надежных руках и что в скором времени опять воцарится спокойствие.

Но оказалось, что все не так-то просто.

— Мы боремся с немцами за учетную ставку, потому что своими процентами они безжалостно уничтожают франк, — вздохнул Ален.

— А я думал, что битва в Бонне завершилась успешно, — сказал я.

— Да, но затем они напали на нас в Брюсселе, нанеся удар по нашим фермерам.

— А, это потому французские крестьяне на границе выгоняли из машин немецких свиней?

— Свиньи были не немецкие, а австрийские, — поправил меня Ален и разъяснил, что это был совсем другой конфликт.

Я полюбопытствовал насчет стратегических планов против немцев.

— Мы попытаемся неожиданным маневром взять их в кольцо, — воинственно заявил Ален. — Снизив цены на «рено» и «пежо», мы захватим большую часть европейского автомобильного рынка и нападем на немецкие моторизованные соединения: «Фольксваген», «БМВ» и «Мерседес».

— А что, если ваши автомобильные планы нарушат японцы?

— Этого нельзя исключать, — допустил Ален. — Японцы своими оснащенными до зубов машинами заполонили всю Европу. Но мы готовы и к наихудшему варианту. Если они объединятся с немцами, как во Второй мировой войне, мы введем новые визовые правила.

Я поинтересовался какие.

— Японские туристы смогут попасть во Францию только по визе, за которую нужно будет платить. А поскольку путешествуют они целыми дивизиями, то, разумеется, командование «Хонды», «Тойоты», «Датсуна», «Мазды» и «Мицубиси» будет вынуждено отступить.

Мне пришлось признать, что во французской тактике есть своя логика.

Потом я вспомнил, что видел, как французские фермеры разбивали какие-то бутылки с вином.

— Это было сражение под Вентимилье, с итальянцами, — уточнил координаты боя посуды Ален.

— И чем оно закончилось?

— Мы наступили на итальянский сапог там, где больше всего жмет. Мы пригрозили им, что, если они и дальше будут ввозить к нам свое дешевое кьянти, мы запретим импорт их обуви.

— Отличный ход, — сказал я.

Но Ален, как ни странно, моего оптимизма не разделял.

Он признался, что в битве с Италией у Франции не прикрыты тылы, подвели союзники. Американцы дали понять, что итальянскую обувь будут покупать они, если Франция не примет их ультиматум и не прекратит поддержку своих фермеров, что ставит под угрозу американский экспорт зерновых.

— А Франция сможет как-то защититься?

— Положение непростое, — вздохнул Ален. — Мы можем сократить импорт американских компьютеров, но это вызовет ответные меры японцев, потому что в делах электронного вооружения они выступают на стороне корейцев.

Я понял, что современные военные баталии — дело мудреное. Но тут мне в голову пришла идея.

— А что, если Франция перестанет поставлять в Америку минеральную воду «Перье»?

Ален от всей души посмеялся над моей идеей.

После чего просветил меня, что в современных войнах экспорт — это самое важное оружие, такое же, как в традиционной войне — авиация, и победит именно то государство, которое забросит на вражескую территорию как можно больше своих товаров, сумев при этом отстоять свой внутренний рынок.

Я представил на минуту огромное количество товаров, которое нас окружает, и понял, что в нашем случае положение и в самом деле нешуточное.

Потом нам с Аленом пришлось распрощаться, потому что он спешил на совещание Евросоюза в Брюссель.

В последний момент я, правда, успел спросить его, возможно ли достижение всеобщего мира.

— О мире давно уже никто и не мечтает, — засмеялся он. — Речь идет лишь о сохранении хоть какого-то перемирия.