Ночной поезд в Инсбрук - Дениз Вудз

Мимо нашей двери прошла молодая женщина.

— Grazie. Спасибо.

Но, судя по всему, указанное купе ей не понравилось, потому что она окликнула проводника:

— М-м, простите. А нет ли часом мест в менее переполненном купе?

Внезапно на верхней полке зашевелились.

— Все битком, — огрызнулся проводник. — Спальная билета есть?

— Нет.

— Нада спальная места, заказывай заранее! И плати!

Я перевернулась на спину и уже собиралась закрыть дверь, как мой простуженный спутник дотянулся с верхней полки и открыл ее настежь. Сейчас-то он все им выскажет, и от своего и от моего имени, обрадовалась я; скажет им, что людям спать хочется!

— Что ж, пойду в другой вагон, — резко сказала женщина с ирландским акцентом, а мужчина наверху выдохнул:

— Бог ты мой!

— В поезде нет свободная места, — сказал проводник, пытаясь отделаться от нее, и быстро прошел мимо нашей двери. — Вся билета продана.

— Ну что ж, спасибо вам большое за помощь, — крикнула она ему вдогонку.

— Боже мой!

Мужчина сверху тяжело опустился на пол сбоку от меня и высунулся из купе:

— Фрэнсис! Фрэн, это ты?

Проводник что-то прокричал. Раздался пронзительный звук свистка. Я повернулась к двери. Кроме ног соседа, мне было почти ничего не видно. Напрягая слух, я пыталась расслышать их разговор на фоне приглушенного вокзального гвалта.

— Черт возьми. Фрэн!

— Господи, Ричард.

Она приблизилась. В поле моего зрения попадали только ее сандалии и потрепанные джинсы.

— Господи.

Поезд тронулся и заскользил прочь от станции. Только по мелькавшим за окном огням и можно было догадаться о том, что он движется.

— Когда я услышал твой голос, подумал, что это сон, — выпалил Ричард.

В ответ она что-то пробормотала, но ее слова утонули в грохоте набиравшего скорость поезда, а потом — тишина. Они уставились друг на друга. Женщина уронила дорожную сумку на пол.

— Фрэн, как ты, черт побери… как ты поживаешь?

В ответ — молчание.

Он нетерпеливо потоптался на месте, не зная, как ее расшевелить.

— Господи, как я рад тебя видеть.

Она что-то ответила резким голосом, но что именно — было не разобрать: стук колес заглушал слова.

— Слушай, проходи в купе.

Охрипший голос моего попутчика дрожал от восторга. Чуть дыша, он поднял с пола сумку своей знакомой.

— В купе полно места. Здесь только я и она. Мы можем подняться наверх.

«Давай же, — подумала я, — заходи сюда, чтоб мне лучше было слышно».

Она словно окаменела. Окаменела, подумалось мне, из-за нахлынувших воспоминаний о какой-то давней печали. Может быть, они — бывшие любовники. Ясно было, что об этой встрече оба они грезили, и не раз, но какими бы пылкими ни были эти мечты, сейчас никто из них не был готов к свиданию.

Я лежала как загипнотизированная — и в очень неудобной позе. Я выгнула шею в правую сторону и скосила глаза, чтобы разглядеть новую попутчицу. И к тому же я вдруг осознала, что пытаюсь не дышать, притворяясь даже не спящей, а вообще умершей.

Он закинул сумку на свою полку и сам забрался наверх, чтобы пропихнуть ее подальше, в отсек над дверью.

— Фрэн… — нежно позвал он.

Она сделала неуверенный шаг в направлении купе — и остановилась в дверном проеме.

— Каждый день, — сказал он, — каждый божий день все четыре года я представлял и хотел и… ну, надеялся снова увидеть тебя. Не томи, иди сюда и расскажи, как ты жила все это время.

Незнакомка продолжала стоять как вкопанная. Он лег. Я напрягла слух.

И тут, со злобой в голосе, она сказала:

— Куда, черт подери, ты подевался?

Немного помедлив, он ответил:

— То же самое я хотел бы спросить у тебя.

В тот самый момент мое любопытство достигло наивысшей точки, и всю оставшуюся ночь я лежала не дыша.

Каждый из них рассказал свою часть истории. Поначалу они часто перебивали друг друга, но потом по большей части молча слушали. Каждый был потрясен и звуками когда-то любимого голоса в темноте купе, и той историей, которую этот голос рассказывал.

Для меня все было как сон наяву. Кромешная тьма, полки, подрагивающие от ритмичного стука колес, и приглушенные голоса наверху перенесли меня… сама не знаю куда, а потом поняла, что речь идет не об Ирландии, как я ожидала, а о безжизненной пустыне Судана.