Когда ты рядом - Светлана Талан

— Значит, хочешь стать хирургом?

— Да, хочу, — сказал Виталий.

— Очень хочешь или по долгу службы положено?

— Я очень хочу стать хорошим хирургом, — набравшись смелости, твердо, четко выговаривая каждое слово, произнес Виталий. Похоже, это произвело на опытного врача впечатление: глубокие морщины на его лбу разгладились.

— Гм… — хмыкнул доктор и глянул Виталию в глаза сквозь стекла очков. — Учиться умеешь? Слушать старших?

Молодой доктор почувствовал себя стоящим у доски и плохо выучившим уроки школьником.

— Я, уважаемый Иван Иванович, внимательно вас слушаю.

— Уважаемый? — переспросил Иван Иванович, и в его голосе прозвучали насмешливые нотки. — Видишь меня первый раз в жизни и уже так называешь…

— Вас все здесь уважают: персонал, врачи, больные. У меня нет повода относиться к вам неуважительно, — сказал Виталий и задумался, удастся ли найти общий язык с этим седым усатым человеком.

— Идем пить чай, — неожиданно объявил Иван Иванович, резко повернулся и пошел по коридору. — Традиция у нас такая, — сказал он, заходя в кабинет. — На спиртное — табу, а вот чай… Пришел на работу — попил, уходишь — попил, хочешь пообщаться — прошу на чашку чаю. Надеюсь, ты не против наших традиций?

— Давайте я приготовлю, — предложил Виталий и этим положил конец настороженному отношению своего наставника.

— Запоминай, Виталик, первое правило, — сказал тогда доктор, потягивая ароматный чай. — Всегда сохраняй спокойствие, что бы ни случилось. Паника мгновенно посеет в тебе неуверенность в правильности принимаемого решения, что может привести к врачебной ошибке. А это, как у минера, недопустимо.

— Ясно, — кивнул головой Виталий. — Надо всегда быть спокойным.

Тогда он впервые увидел довольную улыбку Ивана Ивановича. Она оказалась широкой и доброй, как у его отца…

Виталий Степанович положил перед собой первую историю болезни и принялся за работу. Когда он закончил и расправил затекшую от долгого сидения на неудобном совдеповском стуле спину, было уже десять вечера. Он еще раз прошелся по отделению и, довольный, вернулся в кабинет, чтобы поужинать.

«Начало неплохое, — подумал он. — Если так пойдет и дальше и не будет внеплановых больных, две смены пролетят незаметно».

В полночь он погасил в кабинете свет, улегся на скрипучий, заново обитый дерматином диванчик и с удовольствием вытянул ноги. Нужно было вздремнуть хоть пару часиков, ведь впереди еще дневная смена. Он и не заметил, как провалился в сон. До утра его никто не потревожил. Первые робкие лучики солнца, ворвавшись сквозь приоткрытые жалюзи, затанцевали по стенам, переместились на диван, попали на лицо мирно спящего молодого врача и разбудили его. Он зажмурился, протянул руку и нащупал на тумбочке свои очки. Потом протер глаза, надел очки и взглянул на часы. Было пять ноль-ноль.

«Вот это я задрых!» — подумал Виталий и вскочил с дивана. Плеснув в лицо холодной водой из-под крана прямо здесь, в кабинете, он почувствовал прилив сил и включил электрочайник. Ночь прошла спокойно, и наступавший ясный майский день не предвещал ничего плохого.

В отделении уже началось обычное утреннее движение. Виталий Степанович шел по длинному коридору и гасил свет, который забыла выключить дежурная медсестра. По привычке он взглянул на часы. Было только пять двадцать. «Почему-то ночью и ранним утром время имеет свойство замедляться», — мелькнула мысль. Он увидел бежавшую навстречу медсестру Асю и уже собрался сделать ей замечание по поводу оставленного света, как разглядел ее раскрасневшееся лицо и перепуганные глаза.

— Виталий Степанович! Виталий Степанович! — запыхавшись, выпалила Ася. — Там… Там такое!

— Что случилось?

— Там… Там… — тяжело дыша, повторила она, тыча пальцем куда-то в сторону. — Там людей привезли.

— Успокойтесь! — одернул ее доктор. — Больные поступают?

— Там много больных. Авария… Крупная авария. Срочно надо идти вниз!

Виталий Степанович быстро направился в сторону лифта.

— Больные тяжелые? — спросил он на ходу.

— Очень! Кажется, есть жертвы.

— В медицине, Ася, нет слова «кажется», — нервно сказал он, повторив слова своего наставника. — Черт! Опять лифт занят! Сколько раз я просил, чтобы не разрешали больным пользоваться служебным лифтом!

— Так… табличку же повесили, — оправдывалась Ася, поспешно бросаясь за доктором вниз по ступенькам.

На первом этаже располагался санпропускник. Виталий Степанович пробежал мимо него и выскочил на крыльцо. Здесь он увидел три «скорые» и людей в белых халатах рядом с ними.

— Да где же санитарка? — закричал он и осекся, рассмотрев море крови и кости, торчащие из рваных ран.

Он проверил пульс у одного поступившего, у второго его уже не было. Потом побежал к другой машине, к третьей… Везде была кровь. Раненые стонали и дико кричали. Одни бились в конвульсиях, другие же лежали тихо, замерев в одной позе. И тут Виталий впервые растерялся. Это были какие-то доли секунды, но они показались ему вечностью.

«Всегда сохраняй спокойствие», — всплыли в голове слова наставника. Уже через мгновение он взял себя в руки и приступил к работе, как и учил Иван Иванович.

Он четко отдавал указания: «Этого — срочно в операционную, этого — на рентген, этого — в предоперационную, этого — в реанимацию, а этого — в морг…»