Наследие Уилта - Том Шарп

— Нет. И вы сами не раз убеждались в обратном. Хотя вашему воображению, инспектор, можно позавидовать.

— Помилуйте, Генри, я лишь цитирую вашего старого приятеля и моего давнего коллегу мистера Ходжа. Для вас, разумеется, — суперинтенданта Ходжа. Знаете, до сих пор он не оправился, все еще вспоминает, как из-за вас сел в лужу в той истории с наркотиками… С другой стороны, вы не сумеете совершить настоящее преступление, даже если его поднесут вам на блюдечке. Вы болтун, а не созидатель. Уилт вздохнул: инспектор прав, черт бы его побрал! Но какого дьявола все беспрестанно напоминают человеку о его беспомощности?

— Так что, кроме мыслей обо мне, других забот нет? — спросил Генри. — Ушли на покой, что ли?

— И об этом серьезно подумываю. Вполне вероятно, уйду. Из-за этой сволочи Ходжа не дают интересных дел. Он-то, собака, женился на дочке начальника управления и получил «суперинтенданта», а я корплю над бумагами. Скука смертная.

— Нашего полку прибыло, — брякнул Уилт, хотя терпеть не мог этого присловья. — И у меня формуляры, планы мероприятий и прочая дребедень… Дома нет житья от Евы — дескать, мало зарабатываю, а ей позарез нужно, чтобы четверня обучалась в дорогущем пансионе. Понятия не имею, чем все это кончится.

Потекла беседа, в которой давние знакомцы побранили экономистов и политиков. Когда Уилт взглянул на часы, оказалось, что прошло довольно много времени. Заседание комиссии по распределению учебной нагрузки, скорее всего, уже кончилось.

Распрощавшись с инспектором, Генри вернулся в свой кабинет. Было начало пятого, когда в дверь опять просунулась голова Брейнтри, известившего, что он лишь выскочил отлить, а заседание в самом разгаре.

— Ты поступил чертовски мудро, воспользовавшись поблажкой Варка, — сказал он. — Там дым коромыслом. Все как всегда. Но к шести точно уймутся. Дождешься меня?

— Пожалуй… Все равно делать нечего. Слава богу, что я откосил, — пробурчал Уилт.

Брейнтри скрылся, а Генри задумался над словами инспектора о его способности впутываться в передряги.

«Я болтун, а не созидатель, — мысленно вздохнул он. — Все бы отдал, чтоб вернуть времена Техноколледжа. Тогда от меня была хоть какая-то польза, пусть даже я всего-навсего собачился с подмастерьями, заставляя их думать».

К возвращению друга Уилт окончательно приуныл.

— Ты будто призрак увидал, — хмыкнул Брейнтри.

— Так оно и есть. Призрак сгинувшего прошлого и упущенных возможностей. А впереди…

— Старик, тебе надо хорошенько поддать.

— Сейчас ты абсолютно прав, и пиво не спасет. Требуется виски.

— После вербального побоища — мне тоже.

— Что, за гранью?

— В финале сборище достигло апогея пакости… Куда пойдем?

— Мое настроение соответствует «Рукам палача». Там тихо, и оттуда я уж как-нибудь доковыляю домой.

— Точно! Выпивши за руль я не сяду. Эти засранцы взяли моду совать тебе трубочку, даже если остановят за милю от бара.

Паб, мрачный, как его название, был безлюден, а бармен выглядел так, словно некогда и впрямь служил палачом и охотно продемонстрировал бы свои навыки появившимся клиентам.

— Ну, чего вам? — угрюмо спросил он.

— Два двойных скотча и поменьше содовой, — сказал Брейнтри.

Усаживаясь в темном неряшливом уголке, про себя Уилт отметил: если Брейнтри заказывает почти неразбавленный двойной скотч, ситуация и впрямь паршивая.

— Давай, выкладывай, — пробурчал он, когда Питер поставил выпивку на круглый столик. — Что, совсем плохо? Ну, ясно… Не тяни!

— В иных обстоятельствах я бы сказал: «За удачу!» — но сейчас… Ладно, вздрогнули!

— Хочу знать одно: меня вышвырнули?

Вздохнув, Брейнтри помотал головой:

— Нет, но угроза осталась. Тебя спас вице-канцлер, в смысле, проректор. Извини, я знаю, что тебя воротит от нынешних титулов. Ни для кого не секрет, что председатель комиссии Мэйфилд не особо к тебе благоволит.

— Это еще слабо сказано, — дернул головой Уилт.

— Согласен. Однако еще больше он ненавидит доктора Борда, который заведует кафедрой современных языков, жизненно необходимых конторе под названьем «университет», и посему никто не смеет его тронуть. Поскольку ты приятельствуешь с Бордом, а Мэйфилд тебя очень не любит, положение курса «Компьютерная грамотность» пошатнулось…

— Значит, моя должность — под вопросом?

— В общем, да, но не спеши. На выручку пришел проректор, напомнивший, что на факультете коммуникаций… извини, отделении коммуникаций… студентов больше, чем на любом другом. Поскольку истфак сгинул, а матфак ужался до сорока голов, что меньше, чем даже на естественных науках, универ… колледж не может похерить еще и коммуникации, а значит — и тебя.

— Почему? На мое место возьмут кого-нибудь другого.

— Проректор думает иначе. Он сшиб Мэйфилда вопросом, не угодно ли ему занять твою должность. Тот сбледнул с лица и проблеял, мол, ему ни в жизнь не совладать с твоей шпаной. А проректор его добил, сказав, что ты лихо управляешься с хулиганьем…

— Очень мило с его стороны. Так и сказал — «лихо»?

— Именно так. И его поддержал Борд. У тебя, оказывается, подлинный, помноженный на громадный опыт талант общения с отморозками, к которым он близко не подойдет без калашникова или чего-нибудь столь же смертоносного. Дескать, ты своего рода гений.

Уилт прихлебнул виски.

— Да уж, Борд всегда был верным другом, но сейчас хватил через край, — пробормотал он. — Неудивительно, что Варк хочет от меня избавиться. — Генри мрачно уставился в стакан. — Пусть мои ребята — хулиганье, но у многих доброе сердце. Главное — их заинтересовать.

— В смысле, устраивать игрища и рыскать по порносайтам?

Уилт покачал головой:

— На порносайты не выйти — по моей просьбе техники их заблокировали. К тому же за реально крутую порнуху надо платить, а у моих подопечных нет кредитных карточек либо есть краденые, которые в Интернете хрен используешь.

— Что ж, это сокрушает тезис Мэйфилда о том, что тебе зря всучили компьютерный курс.

— Зря угробили Техноколледж. — Уилт осушил стакан. — Однако есть что праздновать: я сохранил работу, и в ближайшее время проректор в отставку не собирается, ибо загребает прорву деньжищ. Пока он здесь, наш любезный профессор Мэйфилд не рыпнется. Желаю повторить. Сиди, я принесу.

Теперь Уилт заказ тройной скотч.

— Жалко, я не видел, как Мэйфилд сбледнул. Тоже мне профессор… Давай за проректора… и доктора Борда.