Весы - Дон Делилло

— А зачем мне ходить в школу? Я там не нужен, я туда не хочу. Так что все нормально.

— Они нас раздавят. Это тебе не дома. Они затащат нас в суд.

— Я и сам могу сходить в суд. А ты иди, как всегда, на свою работу.

— Да я бы все отдала, лишь бы сидеть дома и воспитывать детей, и ты это прекрасно знаешь. Это больной вопрос для меня. Не забывай, я сама выросла без отца. Знаю, как это тяжело. Там, дома, я работала в маленьких магазинах управляющей…

И пошло-поехало. Она забывала о его присутствии. Два часа подряд пискляво бубнила, словно читала ребенку. Он смотрел тестовую заставку в телевизоре.

— Я люблю наши Соединенные Штаты, но совершенно не стремлюсь снова оказаться в зале суда, как тогда, с мистером Экдалом, когда он обвинил меня в неконтролируемых вспышках бешенства. Они будут налегать на то, что нас официально предупреждали. Скажу им, что я — человек без высшего образования, но вращаюсь в хорошем обществе и содержу дом в порядке. Мы — семья военного. Вот мое оправдание.

Зоопарк находился в трех кварталах от дома. У кромки пруда с дикими птицами еще оставался лед. Засунув руки глубоко в карманы куртки, он направился туда, где жили львы. Внутри никого. Запах ударил в ноздри со всей силой — тепло и мощь, головокружительная хищная вонь сырого мяса, звериной шерсти и дымящейся мочи.

Когда послышался скрип тяжелых дверей и громкие голоса, он уже знал, чего ждать. Двое мальчишек из бесплатной школы № 44. Коренастый парень по имени Скальцо в бушлате и ботинках с подковками и сопливый кривляка помладше, которого Ли знал только по уличной кличке: Ники Черный. Как всегда, пришли дразнить животных, безобразничать — это составляло их жизнь. Он физически почувствовал, как оживились мальчишки, заметив его: мышцы на шеях слегка дернулись.

Голос Скальцо резко прозвучал в просторном помещении:

— Тебя в классе каждый день вызывают. Но что у тебя за имя такое — «Ли»? Девчачье, что ли?

— Его зовут Текс, — откликнулся Ники Черный.

— Он ковбой, — сказал Скальцо.

— Знаешь ведь, чем занимаются ковбои, а? Скажи ему, Текс.

— Они трахают коров.

Ли, чуть улыбаясь, вышел из львятника, спустился по ступенькам и направился в обход причудливых клеток с хищными птицами. Он мог бы и подраться. Он хотел подраться. Он дрался с парнем, который кидался камнями в его собаку, дрался и победил, избил его, измочалил, расквасил ему нос. Собака у него была, когда они жили в Ковингтоне, на Вермонт-стрит. Но эта травля изводила. Они приставали к нему, потом им надоедало, потом резко начинали вновь донимать его, сдирать болячки, докапываться.

Скальцо двинулся к группе мальчишек и девчонок постарше, которые курили, столпившись возле скамейки. Ли услышал, как кто-то сказал: «Двухцветный «олдс-рокет», спицованные колеса».

На насесте сидел королевский гриф, голова и шея лысые. Эти грифы разбивают страусиные яйца, швыряя в них камни клювом. Ники Черный стоял рядом с клеткой. Его всегда называли полным именем, ни разу просто «Ники» или «Черный».

— Прогуливать — это одно дело. Это ладно. Но тебя ж месяц не видать.

Прозвучало похвалой.

— Ты играешь на бильярде, Текс? Чем ты занимаешься дома целый день? Шары в кармане катаешь, да? Думай быстрее.

Он сделал вид, что бьет Ли в пах, и отскочил.

— А почему ты живешь здесь, на севере? Мой брат служил в форте Беннинг, в Джорджии. Он говорит, что южане носят в руке камушек, чтобы отличить, где право, а где лево. Это правда или как?

Он бил кулаками воздух, мотал головой и шумно сопел.

— У меня брат в береговой охране, — ответил Ли. — Поэтому мы здесь. Он служит на острове Эллис. Портовая охрана, так называется.

— А у меня брат сейчас в Корее.

— А другой мой брат — морской пехотинец. Его могут послать в Корею. Вот чего я боюсь.

— Бояться нужно не корейцев, — сказал Ники Черный. — Бояться нужно мудаков китайцев.

В его голосе звучало уважение, едва различимая нотка горечи. Он ходил в рваных кедах и походной куртке, почти такой же худой, как ветровка Ли. Низкорослый и гнусавый, левая сторона лица постоянно кривится.

— Я знаю, где с грузовика можно стырить пататов. Мы жарим их на пустыре у Бельмонта. На юге у вас бывают пататы? Я знаю, где можно взять такие книжки, в которых видно, как трахаются, если быстро пролистнуть. Представь себе — знаю. Вот стукнет шестнадцать — и со школой всё. Так что смотри.

Он сплюнул табачную крошку с кончика языка.

— Потом пойду на стройку. Первым делом куплю десять рубашек с настоящими воротничками. Накоплю денег, и не успеешь глазом моргнуть — у меня своя машина. А раз в месяц — кататься. Девчонки сами ложиться будут. Стану круче всех.

Скальцо умел подходить этак вразвалочку, покачивая плечами. Набойки его башмаков пошаркивали по неровному асфальту.

— Апочему ты со мной никогда не разговариваешь, Текс?

— Ну-ка, погнусавь, — сказал Ники Черный.

— Ладно, короче.

— Поговори с Ричи. Он хорошо говорит.

— Ну погнусавь нам. И не отмазывайся. Жду не дождусь.

Ли усмехнулся и направился мимо кучки вокруг парковой скамейки — они прикуривали на ветру, пятнадцатилетние девчонки с яркой помадой, парни в штанах с защипами, двойной строчкой и карманами для револьвера. Он прошел к центральной площадке и свернул на дорожку к выходу на его улицу. Скальцо и Ники Черный шли сзади, ярдах в десяти.

— Эй, дурик!

— Он сосет мятные «Клоретсы».

— И сразу можно целоваться — изо рта не воняет.

— Раз-два.

— Ладно, короче.

— Раз-два, ча-ча-ча.

— Ни хера он не знает.

— Так что смотри.

— А чего он со мной не разговаривает, а?

— И что будем делать?

— Выкурим сигаре-е-етку.

— Сла-а-абенькую.

— Ладно, короче.

— Ну поговори с нами.

— Мы не так разговариваем, или что?

— Ну скажи что-нибудь.

— Думай быстрее, Текс.

— Ладно, короче.

У выхода мужчина в галстуке и куртке лесоруба спросил, как его зовут. Ли ответил, что не разговаривает с янки. Мужик показал на тротуар, что значило: стой тут, пока не разберемся. Затем подошел к остальным двум мальчишкам, о чем-то спросил у них, ткнув пальцем в Ли. Ники Черный промолчал. Скальцо пожал плечами. Мужик назвался школьным надзирателем. Скальцо поддернул штаны в паху и посмотрел мужику в глаза. Ну так и что, мистер? Ники Черный приплясывал, будто от холода, засунув руки в карманы, и кривозубо ухмылялся.