Дымный бес - Сергей Головачев

На следующей перемене Алексей идёт по коридору и замечает сидящего на подоконнике тучного подростка-увальня, явно перекормленного своими родителями.

— Привет, Добрыня!

Такую кличку Никита Дубравин получил за свой добродушный характер. Его мясистое лицо украшает кепка с прямым козырьком, сдвинутым на бок. Из ушей свисают проводки от наушников.

— Привет, Злой, — радостно кивает он.

— Ну чё, постригся?

Добрыня на мгновенье приподнимает кепку, показывая бритую налысо голову.

— Как видишь.

— Ну вот, совсем другое дело. На человека стал похож.

— Это я специально… к сегодняшнему дню.

— Короче, в двенадцать мы должны быть уже там. Так что после третьего урока срываемся.

— Ясно.

— Что слушаешь? — Злой подсаживается к нему на подоконник. — Как всегда Эминем?

— Нет, сейчас Плацебо.

Злой сует себе в ухо один из его наушников, но через минуту возвращает.

— Не, что-то не цепляет. Как группу назвали, такая и музыка.

— А что название означает?

— Ну это типа такая таблетка безвредная, — объясняет Злой. — Для внушения. Люди думают, там — лекарство, а там — пустышка. А людей надо лечить иначе. По закону диалектики.

— Как это?

— Ну есть такой закон отрицания отрицания. Человека толкаешь в пропасть — он упирается. А умоляешь: ой, не надо, не прыгай — обязательно прыгнет.

В коридоре появляется Эмма. На бедре у неё болтается сумка на длинном ремне, а изо рта у неё выглядывает палочка от чупа-чупса. Заметив Алёшу на подоконнике, она делает вид, что его не видит.

— Эм! — окликает её Злой.

Она не оборачивается. Злой срывается с подоконника и преграждает ей путь:

— Эм, подожди!

— Оставь меня в покое!

Она обходит его и продолжает путь. Злой догоняет её.

— Постой!

— Ты оставишь меня в покое? — заводится Эмма, останавливаясь.

— Не оставлю.

— Что ты хочешь?

— Посмотреть на тебя…

— Не насмотрелся ещё? — порывается она идти дальше.

— Нет, — качает он головой, — губы у тебя такие…

— Какие? — мгновенно перебивает она.

— …что их так и хочется поцеловать, — добавляет Алёша.

По лицу её скользит улыбка…

— А глаза? — спрашивает она, закусив губу.

— А глаза твои … просто сводят меня с ума.

Глаза у Эммы и, правда, немного странные. Они почти всегда широко раскрыты, как будто она чем-то напугана. Нижние веки почти не касаются края радужки. Такое выражение глаз обыкновенно бывает у людей в состоянии шока. Но у Эммы оно застыло на лице с самого рождения и не сходит с её лица даже тогда, когда она улыбается.

— Это потому что я с утра уже не курю, — смягчается она. — Как видишь, перешла на чупа-чупс.

— Прикольно, — улыбается Алексей. — А я думаю, чего это мне так хочется тебя полизать.

Он целует он её в сочные, пахнущие фруктовой карамелью губы, облизывается и добавляет:

— Полизать тебя… а не табачную фабрику.

— Ну, вот, монстр, — меняется она в лице, — ты опять всё испортил!