Контора Кука - Александр Мильштейн

— Но я… Я не могу так, — сказал Паша.

— Na komm,[3]— сказал Лев, махая рукой теперь уже назад — через плечо… После чего обернулся и увидел, что жена вошла в гостиную.

— Лиль, оставь нас, — сказал он, — у нас тут мужской разговор.

Паша был уверен, что Лиля ему сейчас за такие слова выдаст по полной программе, он даже автоматически втянул голову — как всегда, когда между Шириными разражалась буря…

Но тут почему-то всё произошло иначе, Лиля сказала:

— Всё-всё, меня уже нет, — и так быстро покинула комнату, что Паша понял: они это обсуждали между собой.

Очевидно было, что его пребывание в доме Шириных затянулось.

Костью в горле он себя пока что не чувствовал, но… Может быть, он просто был недостаточно чувствительным, когда ставил себя на чьё-то место?

Но он и так понимал: затянулось.

Ширин не мигая смотрел Паше в глаза (в голове его при этом проносились достаточно банальные мысли: «Вот этот мальчик — это ведь я сам, Лев, только что двадцатилетней давности…»).

— Но я же не…

— Не?..

— Не плейбой, — сказал Паша, и Лев расхохотался:

— Это как? Умри, но не отдавай поцелуя без любви… Ну тогда как знаешь, братец. Но я советую всё же подумать. Тем более что Вера — женщина не только с большим аппетитом, но пока что и сама вполне аппетитная, — Лев поднял указательный палец, как будто рассказал очередной свой анекдот — про «О!».

— Она же мне в бабушки годится.

— Ну, это ты, положим, загнул.

— Да она и в молодости была не в моём вкусе!

— А это ты откуда знаешь?

— Да ты ведь сам показывал мне фотки, ваш архив… Нет-нет, — решительно помотал головой Паша, — вы меня, конечно, извините, я понимаю, как я вам надоел…

— Да… не так уж ты нам и надоел, — поморщился Ширин, — своих детей нет, ты видишь, а жилплощади — хоть отбавляй… После нашей московской каморки как-то даже чересчур — пусто, пустынно, как-то безлюдно… Можешь жить пока что сколько хочешь. Мы о твоём будущем беспокоимся, Паша. Взять на нормальную работу без разрешения на неё… Да и без визы — она у тебя давно истекла… Такое может только Вера.

— Она что у вас там — царь и бог? Это что, её собственная фирма, что ли?

— Нет, но…

— Ну так и что она там может решить, если работает «на дядю»?

— Не скажи. Её влияние велико… в том числе и на «дядю». И был уже прецедент, дядя понял, как это классно…

— В каком смысле? — сощурился Паша.

— Да нет, — засмеялся Ширин, — не в том. Выгодно!

— А…

— А ты что подумал? Ну, то есть да, Вера — женщина активная, и шефа она в своё время, может быть, тоже попользовала… но любит она молоденьких: когда-то они были на десять лет младше, а теперь уже в два раза как минимум, время ведь не стоит на месте… И ты, Павел, сейчас как раз подходишь… по всем статьям. Я уж, поверь, знаю её вкусы: ты, Павел, просто стопроцентный вариант! Да после того как ты её трахнешь…

— Нет! Лучше уж я уеду в Москву или вообще… домой.

— А где ж твой дом… — проворчал Ширин, — где ты будешь получать в десять раз меньше за ту же работу и где у тебя вообще не будет никакого будущего, кроме козлов, от которых ты и сбежал… Хочешь, чтобы они тебя там добили?

— Ну, это мы ещё посмотрим. Во всяком случае, с вашей Верой я этого делать не буду, прости.

— Ты что… боишься, что не встанет? Ну и напрасно! Комаровская у нас девка… ещё это… как говорится, в самом соку!

— Вот сам и… свою Комаровскую!

— Мне-то зачем?! Кому нужно на работу устраиваться? — засмеялся Лев. — У меня с Комой прекрасные дружеские отношения, мы и в Москве были соседями, я знаю её с пелёнок. Она мне как сестра! Мы такие закадычные друзья, нам секс не нужен, чтоб доказывать друг другу вновь… Разве что когда мы ещё были в детском садике, хе-хе… Ладно, я же хотел как лучше, ну извини старика, если что не так… И не думай: никто тебя не выставляет за дверь… и тем более — на панель, нет-нет… ты свободный человек, так что вставляй кому и куда сам захочешь, — Лев снова было рассмеялся, но заметив, что Паше не смешно, сказал:

— Всё, забудь тогда этот наш разговор, просто сотри его из памяти и всё… И давай мы с тобой тогда партейку сыграем, а, блиц-блиц?

— Не хочу я, — сердито сказал Паша, — хватит с меня на сегодня твоих комбинаций.

— Фору даю, бля. Ферзя!

— Тем более не хочу, — помотал головой Паша.

— Ну ладно, давай тогда ещё выпьем. За тебя, братец… Ну, вздрогнули.

Через неделю разговор о возможности трудоустройства в «фирму Веры» возобновился, но уже без сомнительных «императивов». Ширин просто сказал, что он поговорил с Комой, и она считает, что попробовать стоит. Ручаться она, разумеется, не может, но какие-то шансы, по её мнению, имеются, потому что для фирмы сейчас важно найти риелтора для стран СНГ, который одновременно и программист: по отдельности две такие должности за нормальную зарплату фирме сейчас не по карману, не те она переживает в данный момент времена… «Короче, цуг-цванг-миттен-дрин-дранг-нах-остен, — тараторил Лев, — в результате чего ты, Паш, можешь очутиться без разрешения на работу и вообще без визы, без знания немецкого… на довольно-таки привлекательном месте, что для людей с визой, что для аборигенов зогар[4]. А как уж они там это всё оформят, их дело, главное, что прецедент был, значит, это находится в пределах искусства возможного… При этом то, что я тебе говорил в прошлый раз… Забудь, считай, что я пошутил».

— То есть ты считаешь, что можно поюзать старушку, не пользуя её при этом?..

— Да, — Лев засмеялся, — только Кома не старушка, и это неблагодарность с твоей стороны, чёрный риелтор!

— Ну, во-первых, никакой я ещё не риелтор и даже не программер, ни чёрный, ни белый… А во-вторых, это так, сорвалось, больше никогда я так не скажу, даже заглазно, моё слово железное… Но вот скажи ты, как я могу быть риелтором, ездить куда-то там в СНГ — без визы? Я же не смогу вернуться!

— Нет-нет, — сказал Лев, — не надо забегать так далеко вперёд, надо разбираться с трудностями по мере их поступления… Это они потом будут решать, ну сделают тебе визу, зелёную карту или что-то типа того… а до тех пор ты будешь работать здесь, не надо забегать… Нет, ну не думаешь же ты в самом деле, что это — многоходовка каких-то сил… анонимных… антииммиграционных сил… чтобы выслать тебя из Германии? Смешно!

— Нет, — сказал Паша и подумал, что если бы Лев не отказался от своих слов о необходимости переспать с соседкой, то он бы именно так и подумал, но только не об «антииммиграционных силах», а… о вполне конкретной разводке с небольшим количеством ходов: соседке — ходока, ходоку — фигу, в придачу к… Впрочем, зачем это нужно Льву, Паша и сам бы не смог ответить, и он тихонько встряхнул головой и сказал: